Время бурно врывается в стены профессорского кабинета, книги, подобно объятиям, сжимают тебя со всех сторон. Но одна полка свободна от книг и рукописей. Пустота ее смотрит с высоты, притягивает взгляд, словно именно она господствует над всем “святилищем книг”. На фоне книжного изобилия пустая полка видится, как нечто, несущее тайну. Итак, тайна Гершома Шалома – в этой пустой полке. Пустая полка напоминает ему, что есть еще место для одной или нескольких книг. Нижняя полка загромождена статуэтками из слоновой кости. Фигурки полны таинства и магической силы.

“Нойми, ты кошерная еврейка?” – Агнон закрывает глаза, чтобы не видеть нижнюю длинную полку.

“Еще как!”

“Если так, закрой глаза и не смотри на чужеземные статуэтки этого гоя. Это же идолопоклонство”.

“Идолопоклонство?!” – вспыхивает очередная ссора.

“Не делай себе статую и всякое изображение, – Агнон отдаляется от полки, – Фаня, как ты позволяешь этому сумасшедшему вносить в дом этих гоев?!”

Фаня равнодушна к эмоциям Агнона. Маленький бронзовый китайский пёсик – ее вклад в коллекцию фигурок. Шалом очень гордится им:

“Видите, какая у моей жены Фани вдохновенная душа. Во время Второй мировой войны, когда мы не страдали от голода, но экономили во всем, Фаня пошла пешком до Старого города с двумя кошелками и половиной лиры, что тогда было большой суммой, купить продукты, которые там были более дешевыми. И тут увидела в витрине одной лавки эту бронзовую собачку. Свою половину лиры она отдала за нее. Я удивился, что она так быстро вернулась.

Фаня поставила на стол фигурку и спросила:

“Я – преступница?”

Я ответил: “Ты женщина гордая, и не готова сдаться бедности”.

А Фаня рассказала Наоми, что купила бронзовую собачку, из чувства противоречия мужу, поглощавшему шоколад и марципаны в невероятных количествах. Часами он не отрывается от старого письменного стола, заваленного рукописями и книгами, читает, пишет и уничтожает гору шоколада из бонбоньерок, которые приносят ему гости.

Пока Фаня наводит порядок в доме, Наоми ходит из комнаты в комнату. Маленькая узкая комнатка – место, в котором профессор замыкается, как монах в келье, не оставляет Наоми равнодушной. Стены комнатки пусты. Лишь одна рамка с портретом Берла Кацнельсона, лидера рабочего движения, висит над очень узкой кроватью. Профессор не отрывает взгляда от своего покойного друга. Он говорит, что был околдован его силой духа. Об одном профессор сожалеет, что тот не сумел осуществить свои предвидения. Может быть, с таким лидером, еврейское государство выглядело бы иначе. Шалом размышляет вслух и рассказывает об их беседах на темы иудаизма. Кацнельсон говорил об опасности социализма в той форме, которая существует в СССР. Это может привести к трагедии не меньшей, а даже большей чем та, которую принесло саббатианство, если движение “Ашомер Ацаир” не прервет связи со сталинской Россией. Профессор отмечает, что за ночь до смерти Кацнельсон был у него вместе с языковедом Полоцким. И спорили они о языке иврит.