Наоми исследует еврейство Германии. Как антитезу, Израиль видит еврейство Польши, которое было полно радости жизни. На праздник Пурим он повел ее в квартал “Меа Шеарим”. Она смотрела со стороны на хоровод пьяных от вина и веселья польских хасидов, в который увлекли Израиля. Щеки его раскраснелись, и он пел и плясал со всеми. Она боялась за его больное сердце, смотрела на детей, юношей и взрослых, смешавшихся на ликующей улице, стоя среди женщин и девушек на обочине. Во всех окнах домов были видны женщины.
“Танцуя, я возвращаюсь в отчий дом. Это приносит мне радость”, – сказал он, прощаясь с кварталом евреев, живущих радостно в страхе Божьем. Духовность и истинная любовь к Нему становится настоящим мостом над бездной, разделяющей противостоящие миры, которые выросли из единого корня, думала она.
Пинхас Розен, Зигфрид Мозес, Шмуэль Хьюго Бергман, и Гершом Шалом убедили Наоми подать просьбу на получение международной стипендии имени Анны Франк, учрежденной фондом Отто Франка, по исследованию корней фашизма и нацизма. Многих исследователей остановило требование – писать работу в Германии.
Комиссия Иерусалимского университета, распоряжающаяся фондом, присоединила ее к еще трем исследователям – Шломо Ааронсону, Уриэлю Талю и Израилю Колату.
Сомнения разрывают ей душу. Как она оставит больного мужа, и маленькую дочь? Израиль успокаивает ее: “Когда любят, дают свободу любимой”, – вспоминает он слова своей любимой мачехи, и дает Наоми слово – не лениться: преподавать еврейскую историю на семинаре в Гиват Хавиве с получением заработной платы. Ребенка отдаст в дом для детей в кибуце и каждый вечер будет ее забирать. Если здоровье его ухудшится, вызовет ее в Израиль. Когда она акклиматизируется в Германии, приедет к ней с дочкой, а оттуда посетит Польшу, чтобы продвинуться в своем исследовании польского еврейства.
Скрепя сердце, она решила взять стипендию. Тем временем, она продолжает работать над первыми главами продолжения романа и редактировать повествование о городе металлургов Мессинг-Ворке, в котором рос Пинхас Розен.