Шазар откровенно рассказывает Наоми о своих романтических приключениях, о женщинах, которых любил. Особенно сильной была его любовь к поэтессе Рахель. Она болела чахоткой и рано ушла из жизни. До последнего дня он заботился о ней.

Только Наоми он пригласил к другу юности, раввину-отшельнику, своему товарищу Давиду Коэну.

Давид Коэн, из семьи коэнов, был из того же города в России, что и Залман Рубашов. По словам Шазара, когда Давида посватали за двоюродную сестру Сарру, он убежал в Германию. Два молодых хабадника – Залман, который сбежал из родительского дома, и Давид, который сбежал со свадьбы, – встретились в университете города Гейдельберг. Темпераментные студенты пустились во все тяжкие. Однажды Давид Коэн поехал в Швейцарию. Там он гостил несколько дней в доме раввина Авраама Кука, который застрял в Европе во время Первой мировой войны. В течение ночи Давид, потомок длинной династии раввинов, изменил путь жизни. Утром он услышал, как раввин Кук вместе со своим сыном Йехудой Цви распевают религиозные песнопения. С того дня в Швейцарии он стал последователем раввина.

Исходя из слов РАМБАМА, великого Маймонида, о том, что воздерживающийся от мирской жизни подобен пророку – («И встанут из вас, молодых сыновей, пророки и монахи…»), Давид Коэн дал обет воздержания, чтобы приблизиться к духу святости. Недостаточно ему было трех запретов – не стричься, не есть виноград, не прикасаться к мертвым. Он не ел ни мяса, ни рыбы, не носил кожаную обувь. С первого числа месяца милосердия Элула до исхода Судного дня не открывал уст, соблюдая обет молчания. Из Швейцарии он послал письмо невесте в Россию, попросил прощения и предложил жениться и создать семью в стране Израиля. Он уехал туда и стал учеником раввина Кука, благодаря которому получил для невесты разрешение на репатриацию в Святую землю. После двенадцати лет разлуки они поженились в доме раввина Кука. Дом они построили в Иерусалиме, между кварталами «Меа Шеарим» и Ромема. Раввин. Давид Коэн, редактировал книгу обожаемого учителя «Светочи Святости», создал круг своих приверженцев. После того, как он исполнил заповедь «плодитесь и размножайтесь», и родилась у него дочь Цфия и сын Элияу Йосеф, он дал себе еще один обет – воздержания от жены и полного молчания. Религиозная общественность за все это дала ему прозвище – «раввин-монах».

В праздник Суккот Президент прибыл к другу в сопровождении Наоми. Каждый подходил к почетному гостю, целовал ему руку. Шазар исчез среди мужчин, одетых в черные костюмы и капоты, которые провели его в дом раввина Давида Коэна. Президент очутился в шалаше (сукке), и нельзя было его отличить от остальных хасидов. Он вместе с ними молился и пел, сидел рядом с другом. «Это очень важная израильская писательница», – сказал Президент, указывая на Наоми, и «раввин-монах» молча, кивнул головой. Воодушевление окружающих усиливается. Только охранник Президента время от времени заглядывает в шалаш.