Гастроли в Германии начинались 30 октября с выступлений в Штадтеатре в Кельне. Между прочим, первый месяц этого турне оказался единственным за двадцать лет существования дягилевского балета, прошедшим без участия Григорьева — он был в Петербурге и не решился уволиться из Мариинского театра и всецело посвятить себя Дягилеву. Ему постоянно продлевали отпуск, но пришло время принимать решение. После долгих раздумий он присоединился к дягилевской труппе. Посетив Франкфурт и Мюнхен, труппа прибыла в ноябре в Берлин. Берлинский сезон открылся 11 декабря исполнением «Послеполуденного отдыха фавна». Дягилев, как всегда заботившийся о рекламе, телеграфировал Астрюку.

Дягилев из Берлина Астрюку в Париж, 12 декабря 1912 года:

«Вчера состоялось триумфальное открытие в Новом королевском оперном театре. Требовали повторения „Фавна“ на бис. Десять вызовов. Никаких протестов. Присутствовал весь Берлин. Штраус, Гофмансталь, Рейнхардт, Никиш, вся группа „Сецессиона“, король Португалии, послы и двор. Венки и цветы Нижинскому. Восторженные отзывы прессы. Большая статья Гофмансталя в „Tageblatt“. Император, императрица и принцы посетили балет в воскресенье. Имел долгую беседу с императором, который остался доволен и благодарил труппу. Огромный успех».

Гинцбург, который в это время жил в Париже в отеле «Мажестик» на авеню Клебер, развил бурную деятельность в интересах труппы. 15 декабря он телеграфирует в Лондон с тем, чтобы нанять молодую англичанку Хилду Бьюик, которую, по-видимому, просматривали летом в Лондоне. Она стала первой из нескольких английских танцовщиц, работавших у Дягилева.

Дягилев очень беспокоился о предстоящих трудностях, которые возникнут у Нижинского, когда тот приступит к постановке «Весны священной» Стравинского. Находясь в ноябре в Берлине, он воспользовался случаем снова вместе с Нижинским посетить Академию Далькроза в Хеллерау. Далькроз не собирался заниматься с танцорами, его воспитанников обучали анализировать музыку с помощью новой системы движений человеческого тела. Среди учениц была смышленая девушка лет двадцати, русско-польского происхождения, по имени Мириам Рамберг, которая прежде занималась балетом у Словатского в Варшавской опере. Ученики Далькроза презирали легкомысленное и слащаво-красивое, по их мнению, искусство балета, они писали о нем сатирические стихи и пародировали балерин. Сам Далькроз считал, что Рамберг из-за ее балетного образования была более склонна танцевать, нежели выполнять ритмические упражнения. «Vous etes trop exte-rieure»[280], — говорил он ей.