«Морнинг пост» полагает, что Нижинский никогда прежде не демонстрировал столь совершенного владения грациозными движениями, отличающимися от простого физического упражнения. «Дейли экспресс» сочла «Нарцисса» несомненным и явным успехом и отметила «триумф» Нижинского. Ричард Кейпелл писал в «Дейли мейл» о мельком увиденном античном мире, о воплощении в жизнь идиллии Феокрита… и пришел к выводу, что роль Нижинского наиболее тщательно разработана из всех прочих, в которых его здесь видели, а исполнение отличается таким изяществом и красотой, что он кажется скорее не простым нарциссом, а изысканной орхидеей… Критик «Санди таймс» так сказал об исполнении Нижинского: «Каждая поза, каждое движение, каждый жест был исполнен бесполого безразличия, праздного самодовольства, и ощущалось, что наказание соответствует преступлению».

Сирил Бомонт, как и все прочие, был потрясен Вакханкой Брониславы Нижинской, но ему не понравился искусственный цветок, выросший из пруда в конце. Он восхищался финальной позой Нижинского, когда, «склонившись у края пруда, он зачарованно смотрит на свой собственный образ, с поразительной грацией склоняясь все ниже и ниже к воде, пока не скрывается под ее поверхностью».

Чарлз Рикетт поделился своими впечатлениями от балета с двумя друзьями. Он пишет первому: «Признаюсь, что Русский балет со своим совершенным танцем и красотой декораций очаровывает и заставляет о себе думать чаще, чем о чем-либо другом. Карсавина в роли Эхо достигла новых высот поэтического проникновения в трогательный и прелестный образ. Ее Тамара тоже своего рода триумф». И другому приятелю:

«Карсавина превзошла себя в роли Эхо в „Нарциссе“. Она осторожно пробирается на сцену, влюбленная в Нарцисса, и безмолвно приближается, скрываясь за деревьями; она танцует, словно в трансе, и опускается к ногам Нижинского в конце каждой музыкальной фразы. Он прыгает как фавн, а одежды на нем так мало, что ослепших от нахлынувших эмоций герцогинь со съехавшими набок бриллиантовыми тиарами пришлось вывести из зала. На втором представлении на нем были надеты более длинные бриджи, по-видимому, по требованию не цензора, а русского посольства».

15 июля в присутствии матери и брата Бронислава Нижинская вышла замуж за танцора Александра Кочетовского, церемония состоялась в русской православной церкви на Бакингем-Палас-роуд[274]. Дягилев был посаженым отцом, он вел невесту к алтарю и подарил ей кольцо с сапфирами и бриллиантами, которое, как он решительно заявил, «обручало ее с искусством» в значительно большей мере, чем с Кочетовским. (Ей пришлось продать его во время русской революции.)