Молодой писатель Озборн Ситуэлл был очарован Русским балетом и счел Стравинского, Дягилева, Карсавину, Фокина и Нижинского гениальными. «Партия Петрушки, — пишет он, — показала нам Нижинского мастером пантомимы, жеста, драматического мастерства… Позже, оглядываясь назад, он воспринял произведение Фокина как предзнаменование. „Этот балет во всем своем объеме являл собой универсальное произведение искусства; он представил современному европейскому поколению пророческую и драматическую версию ожидающей его судьбы, так же как когда-то легенда о Минотавре суммировала судьбу нескольких поколений греческих юношей и девушек, хотя это произошло после свершения события, а не до него“.

11 февраля, в день, когда сообщили о гибели в Антарктике капитана Скотта[286], Сирил Бомонт впервые увидел, как Нижинский и Карсавина танцуют па-де-де Голубой птицы, которое Дягилев так часто переименовывал, теперь оно называлось L’Oiseau et prince[287]; и он был поражен тем, как исполнялась диагональ в коде — танцор, казалось, не касался земли, а скользил по воздуху, и его ноги мелькали в блистательных бризе и кабриолях».

«Послеполуденный отдых фавна» был впервые показан в Англии 11 февраля, и, хотя не обошлось без свистков, в целом спектакль был так тепло встречен большинством зрителей, что его пришлось повторить на бис. Критик «Таймс» рассматривал работу со всеми подробностями и счел ее серьезной и чрезвычайно экспрессивными «застывшие позы Нижинского и в особенности его последнее движение, когда он ложится на покрывало и погружается в мечтание», а в заключение сделал комплимент подающему надежды балтмейстеру: «Мы вновь почувствовали, насколько неистощимы ресурсы балета, так как нам представили новую стадию этого искусства, которое привлекает совсем иными качествами, отличными от всего того, что было прежде в репертуаре». Ричард Кейпелл написал в «Дейли мейл»:

«Чудо этого произведения кроется в Нижинском — легендарном Нижинском, несравненном танцоре, который в роли фавна не танцует. Два источника вдохновили его на такое непостижимое мимическое исполнение этого произведения — это греческая керамика в Британском музее и наблюдение за поведением серн и козлов. Он облачен в пятнистую кожу, напоминающую шкуру молодого теленка; и это восхитительно. Движется он то резко, то крадучись. Один раз он прыгает, и этот единственный прыжок — чудо и озарение. Это полное пробуждение странного существа, наполовину мальчика, наполовину зверя, совершенного и сверхъестественного».

19 февраля «Послеполуденный отдых фавна» посмотрела королева Александра, балет снова повторяли. 21 февраля «Дейли мейл» сообщила: