Публика оставалась в неведении относительно этих происшествий, гастроли имели успех. Нижинский исполнял свои коронные партии в «Фавне», «Шехеразаде», «Нарциссе», «Сильфидах», «Призраке розы», «Петрушке», «Клеопатре» и всегда вносил в них нечто новое. В «Шехеразаде», где он танцевал теперь в новом серебряно-сером гриме, зрители однажды «вскочили в ужасе со своих мест» — и Ромола вместе с ними, — увидев смертельный прыжок Раба. «В этом финальном прыжке Вацлав, слегка коснувшись головой пола, взлетел в воздух, затрепетал… и рухнул. Я бросилась за кулисы и увидела Вацлава, проделывающего антраша! Его игра была столь убедительна, что мы все подумали, будто он действительно получил травму».
26 сентября 1917 года Русский балет показал последнее из двадцати трех*[370] представлений, данных в Буэнос-Айресе. В составе Русского балета Дягилева Нижинский танцевал «Призрак розы» и «Петрушку» в последний раз. Он говорил Гуэрре о своем намерении покинуть Русский балет — согласно воспоминаниям Ансерме, у Вацлава и Ромолы была идея остаться в Южной Америке и основать свою школу, но они очень соскучились по Кире и планировали вернуться в Швейцарию. До отъезда Вацлав помогал организовать гала-представление в пользу французского и британского Красного Креста в Монтевидео, что задержало его в Южной Америке еще на месяц. Он пришел на пристань проводить труппу Русского балета, отплывающую обратно в Европу.
Организацией гала-представления в пользу Красного Креста Нижинский занимался вместе со своим новым другом, дипломатом Андре де Баде. Выступить в программе пригласили Артура Рубинштейна, в это время совершавшего турне по Южной Америке. Нижинскому аккомпанировал местный пианист Доминго Денте.
Баде вспоминал:
«Вацлав подготовил для гала-концерта несколько новых номеров. Так как в наличии имелась только часть его сценического гардероба, ему пришлось импровизировать с костюмами: он надел черную бархатную тунику, белую блузу и трико из „Сильфид“, а также розовые туфли из „Призрака розы“… Могли ли мы представить себе в тот вечер, когда увидели, как он в свободном полете, в два прыжка пересекал по диагонали огромную сцену подобно эльфу, для которого воздух является естественной средой, что Нижинский танцует в театре последний раз в жизни?.. У него была небольшая, со слегка азиатскими чертами, гордо посаженная голова, а мускулатура — как у статуи работы Донателло. Доминго Денте играл для него пьесы Шопена, и на музыку некоторых из них Вацлав сочинил невероятные балетные номера для этого единственного вечера».