Теперь власти Барселоны осознали, что совершили ужасно грубую ошибку, и рассыпались в извинениях. На поезд мы опоздали и вернулись в отель, где нас ожидали [Трубецкий] и испанский директор театра. Директор сразу взмолился:

— Зрители разочарованы, они сотнями возвращают билеты. Публика хочет видеть именно вас. Я разорен: я должен платить Дягилеву, что бы ни случилось, а я не заработал ни песо. Мой предыдущий сезон тоже провалился.

Вацлаву стало его жаль.

— Я буду танцевать сегодня только ради вас. Объясните, пожалуйста, зрителям причину моего опоздания.

На следующий день Камбо обсудил с нами сложившуюся ситуацию. Испания была единственной страной, где телеграмма являлась связывающим контрактом. Поэтому Вацлав был обязан поехать в Южную Америку. Теперь он сожалел, что не прислушался к мудрому совету Лоренса Стейнхарда, своего американского адвоката, и не показал ему черновик телеграммы, слово в слово составленной Костровским и [Зверевым]. Но Камбо заверил нас, что Дягилев гарантирует Вацлаву выполнение выдвинутых им условий. Нижинский подписал контракт о согласии ехать в Южную Америку и о том, что его гонорар, такой же, как и в США, будет выплачиваться в золотых долларах за час до начала каждого спектакля. На этом настояла я, так как не хотела последующих судебных разбирательств. Если данное условие не будет соблюдаться, контракт считается недействительным. Такой пункт придумала в свое время Фанни Эльслер после того, как ее много раз обманывали импресарио. Вацлав согласился выступить во всех своих премьерных партиях. Взыскание за нарушение контракта составляло двадцать тысяч долларов. Камбо и я отправились с контрактом к Дягилеву. Он принял нас в гостиной, по своей обычной тактике сидя спиной к окну и позволяя другим говорить, в то время как сам слушал. Контракт был так умно составлен, что, выполняя все его пункты, не было никакой возможности уязвить интересы Вацлава. Когда Дягилев подписывал договор, я вспомнила давнюю встречу в отеле „Бристоль“ — как отличалась от нее и одновременно насколько похожей была нынешняя ситуация».

В этом деле, даже хотя Дягилев и использовал телеграмму в качестве западни для ничего не подозревающего Нижинского, все наши симпатии полностью на стороне старшего, который боролся за выживание своей труппы в военное время. Так закончилась знаменитая дружба. В последний раз Дягилев видел танцующего на сцене Нижинского 30 июня в барселонском театре «Лицео».

Вацлав и Ромола на несколько дней возвратились в Мадрид, откуда отправили Киру в детский санаторий в Лозанне.