27 июля в Могилев вновь приехала царица. Ей снова нездоровилось. Накануне своего отъезда государыня видела у Вырубовой старца. Он лишь за несколько дней перед тем вернулся из Сибири. Он уже успел передать через Вырубову, что на фронте не надо очень упорно наступать. Что все равно победа будет на нашей стороне. Не надо лишь торопиться. Это только увеличивает потери. Царица привезла и лично передала Алексееву образок от старца.

Пробыв в Могилеве неделю, царица уехала 3 августа в Царское Село. Это был период прилива религиозного увлечения старцем.

Он совпадал обычно с его отсутствием. Вызывался предстоящим отъездом. 6 августа царица видела старца у Вырубовой. Он передал для отсылки государю привет и цветок. 7-го царица исповедовалась, а 8-го причащалась. 9-го Распутин уехал в Сибирь. С ним поехали его поклонницы: Вырубова и Ден[100]. Они ехали в Тобольск поклониться мощам вновь прославленного угодника. Перед отъездом Распутин имел длинный разговор со Штюрмером и советовал ему видеть почаще царицу и советоваться с ней по всем делам государственным. «Она, ты знаешь, парень, ух какая, все знает, все понимает лучше нас» — так говорил старец.

Совет этот Штюрмер выполнял усердно. В этот период по Петрограду пошла сплетня, что царица хочет быть регентшей, дабы облегчить [долю] уставшего государя. Слух шел от одной дамы, близкой Штюрмеру, и потому считали его верным. Слух дошел и до иностранных посольств, которые легкомысленно верили ему, слишком полагаясь на своих светских информаторов обоего пола. У посла Палеолога эти сплетни отразились даже в его воспоминаниях, изданных в Париже, не к чести серьезного автора-дипломата.

В начале августа Румыния, после долгого колебания и бесконечных переговоров, стала на сторону союзников. Штюрмер считал это своим дипломатическим успехом. Кто знал, как работал над этим Сазонов, подсмеивались. Генерал Алексеев смотрел на присоединение к нам Румынии пессимистически. Румынская армия была в весьма плохом состоянии. Была не обучена и плохо снабжена всем необходимым. Присоединение Румынии к союзникам только лишь увеличивало длину нашего фронта войны и возлагало на Россию новую тяжелую обязанность по охранению румынской территории и помощи румынской армии. То была тяжелая для нас обуза. Военные, понимавшие дело и знавшие истинное плачевное состояние Румынии, бранились. Дальнейшее показало, насколько эти пессимисты были правы. Вскоре в Ставке появилась румынская военная миссия. То были блестящие, элегантные, в красивых формах офицеры.

18 августа Юго-Западный фронт перешел в наступление всеми своими армиями. Снова стали приходить хорошие вести об успехах.