САХАРОВ: «По-видимому, как ни грустно, а придется согласиться с этим единственным выходом. Телеграмму составлю, но не было ли бы лучше отправить ее после получения от вас окончательного решения, основанного на мнении всех остальных. Но было бы крайне желательно и даже более всего необходимо знать ответ с Кавказа».

ЛУКОМСКИЙ: «Должен доложить, что генерал-адъютант Рузский, по-видимому, с этим согласен. Генерал Клембовский сейчас мне передает, что генерал Эверт, по-видимому, не находит другого выхода. Лучше всего приготовьте ваш ответ, как Алексееву, так и телеграмму государю, а я вам сейчас же доложу, как только будет получен ответ с Кавказа, после чего вы и пошлете свои телеграммы».

САХАРОВ: «Отлично. Так и сделаю. До свидания, Александр Сергеевич».

ЛУКОМСКИЙ: «До свидания, ваше высокопревосходительство».

Разговор окончен 2 марта в 11 часов 7 минут.

В то же время, в 10 часов 50 минут, телеграмма № 1872 была отправлена в Тифлис генералу Янушкевичу для великого князя Николая Николаевича, а также передана и генералу Рузскому.

Ставка очень торопилась и нервничала в деле отречения государя императора. В 12 часов 14 минут генералу Янушкевичу, за подписью Лукомского, была послана такая телеграмма: «Генерал Алексеев, вследствие срочности дела, просит сообщить ответ великого князя», на что Янушкевич немедленно телеграфировал: «Скоро, по окончании редактирования, ответ будет сообщен. Составляется в духе пожеланий генерала Алексеева. Янушкевич».

Известие о проекте отречения государя императора было встречено с большою радостью в Тифлисе, в семье великого князя. Ответ же генерала Янушкевича весьма удовлетворил генерала Алексеева. По его приказанию об этом, столь важном ответе генерал Клембовский в 13 часов 39 минут сообщил генералу Сахарову и просил сообщить его решение, причем добавил, что Брусилов и Эверт уже прислали их ответы.

Уговаривая столь зависимых от Ставки главнокомандующих воздействовать на государя с целью добиться «добровольного» отречения, генерал Алексеев пытался привлечь к этому воздействию и начальника Морского штаба при Ставке адмирала Русина, непоколебимого в верности и честности человека, которого очень ценил и уважал государь.

Не будучи подчинен Алексееву, Русин держал себя в Ставке очень достойно, независимо и самостоятельно.

Утром адмирал Русин был приглашен к генералу Алексееву. Алексеев рассказал, что государь задержан в пути, находится в Пскове и ему из Петрограда предъявлены требования.

— Что же требуют? Ответственного министерства? — спросил адмирал.