После четырех месяцев странствования и тревог, мы в первый раз смогли заснуть так крепко, что проспали без перерыва двенадцать часов, с девяти до девяти. Дольше такой жизни мы бы не выдержали. Цель была достигнута, хотя впереди еще предстояло много тревог и хлопот. А Леля еще двадцать шестого сентября писал: «В пятницу, как было условлено, я отправился к Добровольскому и получил от него бумаги. Мы предварительно, до получения их, внимательно их прочли и, кажется, они вполне точно передают выработанные вами сообща условия. Пожалуйста, держи меня в курсе дел. Письма твои буду откладывать отдельно, и, может быть, они пригодятся тебе, в случае если понадобится какая-нибудь деловая справка. От Тети получил письмо, успокаивающее насчет ее тревоги и желания, чтобы ты приехала. К какому времени ты ее ожидаешь? Когда вы выедете в Сарны? Береги Виктора Адамовича». Последнее было вызвано тревогой за то нервное состояние, которое бедный Витя переживал из-за переговоров с Шолковским после купчей.
Глава 31. Октябрь 1911. В Сарнах
Глава 31. Октябрь 1911. В Сарнах
День первого октября у нотариуса Гревса был назначен Дерюжинским для окончательного расчета с Янихен на месте, в Сарнах. Накануне, в семь часов вечера, мы с Витей прибыли в Сарны из Луцка. Нас встретил на станции Фомич, Кулицкий, Соукун. Подали рессорную бричку, потому что все (!) экипажи, стоявшие в приемной записи, были увезены Верой Кузьминичной. В бричку были впряжены две старые слепые лошади: все упряжные и порядочные лошади, «конский завод» Кулицкого, были тоже уведены в новую усадьбу той же Янихен, переселившейся в поселок, на свой плац. Было грязно и темно в этот вечер, канун Покрова. Моросил мелкий дождь. Кучер Аверко тихо вез нас по топким, плохо освещенным улицам поселка в то время, когда администрация уехала вперед. Проехав поселок, мы еще с версту ехали полем, когда показались окна усадьбы, и мы въехали в большой двор; у подъезда дома стоял накрытый белой скатертью стол с хлебом-солью и горевшими вокруг восковыми свечами; по обе стороны стола стояла администрация и человек двадцать служащих с пожеланиями нам счастья.
Такая встреча мало напоминала встречу в Щаврах того же Фомича в октябрьский ранний еще светлый вечер, два года тому назад. Почему-то мне так жаль стало всех этих незнакомых людей, ожидавших от нас добра и внимания, но пока не знавших, что мы за люди и что им от нас ожидать. Их судьба была в наших руках. И как страшна эта власть над людьми, как надо бояться ею злоупотреблять и отвечать на ожидания добра и ласки безразличием и равнодушием, я уже не говорю о худшем.