– Виктор Адамович, урегулируем этот вопрос лично с Николаем Федоровичем, – безапелляционным тоном прервала я убеждения Плоскина, – да чтобы лошади были присланы скорее, а то выехать не на чем. Мы на слепых лошадях не ездим.

Надо добавить, что сам Плоскин приехал на прекрасных заводских конях Янихен.

Когда все формальности были закончены и мы получили планы и еще целый ворох документов, Плоскин, любезно раскланиваясь, удалился, а мы стали собираться в Луцк, чтобы там уложиться и переехать на всю зиму в Сарны. Это теперь являлось необходимостью, но с этим вопросом поднимался ужас: а как же Витина служба? Разве он останется в Луцке один? Хотя до Луцка было всего 100 верст, но благодаря пересадкам, было полсуток езды! До идеала нашего – иметь в Сарнах свою службу – еще было очень далеко. Поговаривали о вакансии председателя съезда в Ковеле, в Ровно, уже это было гораздо удобнее и ближе. Витя немедля подал губернатору прошение о переводе на ту или другую вакансию. Но пока приходилось мириться, а переезжать нужно было.

В Луцке мы все быстро уложили, потому что почти не раскладывались. Витя оставил себе только спальню и столовую. Остальные комнаты были отведены под канцелярию, переведенную снизу наверх. Вместо Антоси, которая рвалась в Сарны, из Щавров была выписана сестра ее Юхала, тоже повариха и отличная хозяйка.

Затем Игнат двинул два вагона со всем нашим домом в Сарны, и мы с Витей сами седьмого выехали опять в Сарны. После катастрофы с Мишей мне не жилось в Луцке. Проведя там урывками всего несколько дней, я ни с кем там не познакомилась и ценила Луцк только как переходную ступень, но Витю там оставлять в одиночестве нельзя было.

С нами вместе прибыла в Сарны и Антося. Она умудрилась провезти с собой в вагоне собачку, котенка и под лавкой корзину с утками, которую Игнат на всех пересадках с опаской переносил за ней. Поросят же пришлось сдать в багаж. Они прибыли позже с ночным поездом. За ними была послана подвода, и Соукун выехал их встречать. Антося, почему-то думавшая, что они в дороге погибли, была так счастлива, также ночью выехав на вокзал, точно встречала своих внучат.

На другой день прибыли уже и наши вещи, и вся минская обстановка точно была создана именно для сарновского дома. С помощью дельного Игната и сверстника его Николая, оставшегося после Янихен молодого «официанта», в три дня пустой сарай был превращен в уютный дом. Была развешена и галерея предков, все портьеры, настелены ковры. Когда Витя вернулся из поездки в лес заречной части, поездки, занявшей у него весь день, он глазам не верил от восхищенья. Дом, конечно, был вместительный, уютный. Прибыло и пианино, и библиотека. Витя немедленно распорядился устроить ванну со всеми удобствами, словом, дом вышел прелестный. Хорошо была помещена и Антося, занявшая ся хозяйством, а Игнат почувствовал себя таким счастливым в Сарнах, что умолял Витю отставить его от Луцкой канцелярии, обещая верой и правдой служить в имении, где всегда найдется работа при Соукуне и в конторе.