А я решила остаться с братом, чтобы ему не было грустно и одиноко. Но прежде чем обосноваться в городе, я еще раз съездила в Глубокое, на этот раз вместе с Димой. Это был первый раз после лета в Сарнах, когда я увидела его не во время визита. Он был закрытый и тихий. С нами поехал еще один молодой человек, который хотел отдохнуть и подлечиться молоком. Мы провели вместе два осенних месяца, занимая комнатки Фомича и балкон. Дима по-прежнему был вежлив, сдержан, но крайне учтив и внимателен ко мне. Что я могла еще о нем знать?

Время от времени мы ходили с ним в городскую церковь, и отец Николай служил нам заупокойную. Мы ездили и в прекрасный Березвечский монастырь. Однажды я отпустила его с Манековыми на машине на фронт, на котором было затишье, и чтобы занять его, я попросила помочь мне разобрать счета. Имение приносило слишком маленький доход, потому что сельскохозяйственная деятельность была прекращена, но Макар не мог сидеть, сложа руки, и купил коров. Мы только что получили крупную сумму за древесину и, не зная, что делать в мое отсутствие накануне моего приезда в июне, он купил с присущей ему решительностью двадцать коров и организовал молочное хозяйство. Дела пошли хорошо, они взбивали масло, которого так не хватало в Петербурге. Макар старался изо всех сил, чтобы обеспечить мне провизию, так как цены росли, продовольствие исчезало, и у нас были все шансы умереть с голода в Петербурге. Надо было еще снабдить моего брата, и Дима со своими близкими тоже должны быть обеспечены, и Ариадне с отцом нужны и сахар, и масло. Семья Пушкаревых умоляла прислать им продукты. С удивительным мастерством Макар находил возможность зарабатывать деньги на сене, лесе, остатках винокурни, но надо было выплатить банку около шести тысяч рублей.

Еще летом, получив деньги от реквизиции лошадей и скота, я оплатила десять тысяч рублей долга Вильненскому банку, а также восемнадцать тысяч банку Тулы, с намерением снизить проценты. Нам оставалось заплатить по купчей уже пятьдесят четыре тысячи, а не девяносто три. Но приходилось еще думать о том, на что жить. Жалованье моего брата едва покрывало расходы на семью. Его владение в Саратове было убыточным, полученные сто тысяч наследства мы положили в банк, которые, как и следовало ожидать, были списаны. Но меж тем надо было как-то жить. Тетушка уже была в возрасте и ослабла, моя младшая сестра, такая мягкая и добрая, уже экономила на основном. Они доверились мне и отдали все свои деньги, средства к существованию были вложены в Глубокое, которое не могло их спасти теперь. Настал час лишений.