Только принадлежало ли нам еще Глубокое? За всю зиму мы не получили ни одного известия, так как Глубокое было уже в Германии. Как это произошло? Да очень просто. Я всегда считала, что молитвы отца Николая в нашей замечательной городской церкви могут осуществить любое желание, и, уезжая с Димой в конце октября, мы, как обычно, отстояли благодарственный молебен Святому Николаю Угоднику, прося его хранить наше многострадальное Глубокое, которому постоянно грозила опасность из-за его расположения на пути всех армий.

После нашего отъезда ноябрь прошел худо-бедно, немцы все палили из пушек, но не наступали. Думская организация по-прежнему была в имении и делала много полезного. Но неожиданно в город пришло смятение. Начались мирные переговоры с немцами, и войска Красной Армии, как поговаривали, выводили с фронта. И как только это известие и другие, по видимости, дошли до Манековых, они в мгновение ока собрались и той же ночью сбежали, погрузив пожитки в машину и на телегу, запряженную лошадью, что есть духу, оставив невероятное количество продовольствия, медикаментов, обуви, теплой одежды и многого другого. Я не слишком вдавалась в подробности всех этих политических вопросов, и так и не поняла причины этого беспорядочного бегства, но то, что последовало за ним, все прояснило. Пятьдесят солдат 15-й части Красной Армии, придя с фронта, тотчас же оккупировали имение, а вся думская организация навсегда исчезла во тьме декабрьской ночи.

Макар претерпевал трудности со своими работниками, которые однозначно хотели организовать рабочий комитет, самостоятельно выбрать главу, отставив Макара в сторону. Теперь он чувствовал себя спокойнее. Рабочий комитет был забыт. Все вернулось на круги своя. Ничто не радовало Макара, и особенно враги, которые попытались бы перерезать ему глотку, как он себе это представлял. В городе тоже все постепенно успокоилось, и лесник Петуш привез нам в Академию целый запас продовольствия, а также известия от Макара, что все было в порядке. Но это продлилось только до конца января 1918 года, когда прошел слух, что немцы, которые все еще сидели в окопах под Поставами, устав от мороза, наверное, приняли решение прийти погреться в Глубокое. Тогда крестьяне, заслышав об этом, решили, что будет хорошо продемонстрировать свой патриотизм. Сдать имение немцам? Нет. Враг ничего не получит. Лучше пусть достанется все нам, а не врагу.

Это было решение Назимова или Растопчина, но только наполовину, так как они, лишив врага трофея, ничего не оставили и себе, тогда как отважные жители деревни были гораздо практичнее и предпочли воспользоваться чужим добром, а не разрушить или поджечь его. Только обитатели городка и особенно евреи взбунтовались. Как это!? Уступить крестьянам имение, благодаря которому они жили!? Но это ж их имение, и они не уступят его крестьянам, собравшимся унести все, вплоть до последнего кирпичика.