«Я полагаю, что судьба династии Бурбонов была решена Провидением, — пишет Кавур Персано 23 июля, — независимо от того, принимает Гарибальди предложенный совет или отказывается следовать ему, поэтому я прошу Вас не пытаться повлиять на его решение… Вы сделали и делаете много для того, чтобы продолжать хорошие отношения с Генеральным диктатором. Я советую Вам, однако, не доверять ему безоговорочно. Помните, что он жил много лет в Америке, а еще больше в уединении, поэтому у него есть приобретенные привычки чрезмерной сдержанности и общей неуверенности. Он искренен в своей привязанности к королю, но любит его в своем собственном понимании. Гарибальди хочет объединить Италию — это хорошо, но я боюсь, что он намеревается применить очень опасные средства. Тем не менее, насколько генерал будет разумен, королевское правительство должно пойти вместе с ним. Я сделаю все возможное, чтобы добиться этого. Я бы ушел в отставку без колебаний, чтобы облегчить установление совершенной гармонии между Гарибальди и правительством, но при условии, что он не будет поступать безумно»[505].

Через четыре дня Гарибальди в своеобразном заочном споре с Кавуром написал королю следующее: «Ваше Величество знает, с какой любовью и благоговением я отношусь к Вашей персоне и как долго подчиняюсь Вам. Однако Ваше Величество должно понять, в какое смущение ввело бы меня пассивное отношение к событиям в глазах жителей Неаполитанского королевства, которых так долго держали в узде и коим я обещал свою немедленную поддержку. Италия призовет меня к ответу за пассивность, от чего может произойти огромный вред. В завершение моей миссии я положу к ногам Вашего Величества власть, которую мне вручили обстоятельства…»[506]

Кавур, узнав новости о победе Гарибальди при Милаццо, попросил Персано поздравить генерала и написал: «После такой блестящей победы я не понимаю, как можно воспрепятствовать его переходу на континент. Было бы лучше, если бы неаполитанцы завершили или, по крайней мере, начали работу по возрождению, но поскольку они не будут или не могут двигаться, то место для Гарибальди! Предприятие не может остаться незавершенным. Национальный флаг, поднятый на Сицилии, должен пропутешествовать по Королевству и двигаться вдоль берегов Адриатики, пока не воспарит над Королевой морей (Венецией. — А. Б.). Поэтому готовьтесь его водрузить, дорогой адмирал, на бастионы Маламокко и башни Сан-Марко»[507].

Надежды Кавура на незамедлительную аннексию Сицилии и переворот в Неаполе потерпели крах. Теперь, по мнению главы правительства, в дело должна была включиться сардинская регулярная армия, которая могла бы взять под контроль рухнувшие остатки Королевства обеих Сицилий, обуздать порывы Гарибальди и поднятые им массы южан, отбить желание идти на освобождение Рима и помочь ввести на юге полноценную власть Пьемонта.