Гарибальди был в курсе, что Кавур плел бесконечные политические комбинации и интриги, целью чего было использовать его как боевую силу, когда это было выгодно официальному Турину, и полностью отстранить от государственных дел после войны. На фоне этих событий неприязнь двух наиболее важных людей эпохи Risorgimento — Гарибальди и Кавура, — делавших для объединения страны чрезвычайно много, только росла с каждым днем.

К середине июля 1860 года Кавуру стало совершенно ясно, что Гарибальди неподконтролен, стал полноценным правителем Сицилии и намеревается отправиться на материк. «Если Гарибальди перейдет на континент и устроит свою столицу в Неаполитанском королевстве, как он это сделал на Сицилии, — пишет встревоженно Кавур 1 августа Нигре, — то станет абсолютным хозяином положения. Король Виктор Эммануил II потеряет почти весь свой престиж и в глазах подавляющего большинства итальянцев станет только другом Гарибальди. Он, вероятно, сохранит корону, но эта корона будет сиять только как отражение того, что героический авантюрист считает хорошо сияющим на себе. Гарибальди не будет провозглашать республику в Неаполе, но не осуществит аннексию и сохранит диктатуру. Он будет распоряжаться ресурсами королевства с 9 миллионов жителей и будет окружен неотразимым престижем. Мы будем не в состоянии с ним бороться»[496].

Кавур решил действовать. Прежде всего, он хотел помешать Гарибальди переправиться через Мессинский пролив, чтобы воспрепятствовать переходу «краснорубашечников» из Сицилии в Калабрию. За это время можно будет осуществить переворот в Неаполе и аннексировать материковую часть южного королевства.

Выполнению первой части этой задачи вначале способствовал Наполеон III, который также пожелал отправить свой флот на Сицилию, чтобы не позволить Гарибальди высадиться на материке. Он предложил британскому кабинету послать совместную морскую экспедицию в Мессинский пролив. Британцы, раздраженные сделкой между Парижем и Турином по Савойе и Ницце, а также по «сирийскому вопросу», отказались принять участие в таком предприятии, но были не против, чтобы французы собственными силами осуществили этот план. В конечном итоге император, взвесив все риски для Франции, не отправил флот на юг Апеннин.

Вторую часть задачи оказалось осуществить на практике гораздо сложнее, чем первоначально виделось из Турина. Проблема Кавура заключалась в том, что он не знал Неаполь и южное королевство в целом. Вильямарина докладывал, что совершить переворот не составит особого труда, поскольку в Неаполе много людей, желавших свержения Бурбонов и присоединения к Пьемонту, хотя тот же Д'Адзельо заметил, что «никто, знавший Неаполь, ни на мгновение не подумает, что более 5 % населения могло иметь такое желание»[497].