Моя поездка в Европу пришлась на то же время, когда Пола впервые вернулась туда после долгого пребывания в Америке. Я предполагал, что ее возвращение вызовет определенный отклик публики, известный приступ восторга, однако я оказался совершенно неподготовлен к той несусветной шумихе, какая начиналась всякий раз, когда она появлялась на публике.

В Париже я остановился в отеле Claridge, а неделей позже в нем появилась Пола. Конечно, я ожидал, что она захочет занять один из люксовых апартаментов, но мне и в голову не могло прийти, что она пожелает расположиться так, чтобы к ее услугам было целое крыло отеля. Ей понадобилось не что-нибудь, а весь третий этаж — его обычно занимает махараджа Ка-пуртхалы со всей своей свитой…[213]Пола, утопавшая в мехах и сверкая драгоценностями, следовала за управляющим отелем, который показывал ей апартаменты. За Полой по комнатам продвигались прислуга, секретарша, сотрудники рекламного отдела из парижского офиса киностудии Famous Players-Lasky, друзья, встретившие ее на вокзале, семь носильщиков с бага- жом… и я. Мы все шли и шли, из одного большого помещения в другое, и я никак не мог понять, кому и зачем понадобится такое огромное жилище. В конце концов мы оказались перед высокими дверьми, которые были заперты. Пола властным жестом указала на их крашенную золотом поверхность и своим глубоким, грудным голосом, от которого дрожат печенки у всех поклонников Голливуда, вопросила: