— Если я в таком наряде побегу вниз по тем ступеням, могу ведь, не дай бог, упасть и разбиться насмерть…

— Что за ерунда! — возмутился он, и его тон означал «не ерунди тут мне». — Справишься, притом идеально!

— Слушай, давай я надену что-нибудь другое, без этого шлейфа. Если он запутается в перилах, я же себе шею сломаю.

— Да что с тобой? Помнишь, как ты сверзлась, когда снимали «Глаза мумии Ма»? Мы тогда в Берлине и более опасные трюки проделывали.

— Но я была тогда моложе.

— Ну, всего-то на три года.

— Понимаешь, именно тогда я поняла, что не нужно рисковать впустую, — робко добавила я. — Да и кроме того, сейчас моя шея сто́ит куда больше…

— Ах, так. Ну-ка, давай сюда твое неглиже. Сейчас покажу тебе, как это делается…

Отобрав у меня это одеяние, он тут же нацепил его на себя.

Что ж, все было как в старые времена… Мы снова ссорились прямо на съемочной площадке, и нам обоим это невероятно нравилось.

Напялив на себя мою невероятную хламиду, попыхивая своей неизбежной сигарой, Эрни промчался вниз по лестнице, потом по всему коридору, туда и обратно… Возвращая мне костюм, он заметил:

— Вот, видишь, как все просто?

Все участники съемочной группы истерически хохотали, а я, проглотив смешок, ответила:

— Вот спасибо. Убедил ты меня, что и говорить. А сигара твоя — вот в чем, оказывается, секрет блистательного «стиля Любича»! То, что надо для императрицы!

За время съемочного процесса мы с Родом стали близкими, очень близкими друзьями. Причем эти отношения куда больше походили именно на дружбу, а не на страстную любовь.

Я не любила его, а питала к нему самые нежные чувства, причем испытывала невероятный восторг — после моих отношений с Чаплином — от того, насколько легко и непринужденно могут чувствовать себя оба, и мужчина, и женщина, которые просто наслаждаются обществом друг друга.

Я хотела сделать Роду какой-нибудь особенный, хороший подарок на день рождения, а времени на магазины у меня не было — так много мы работали. Перебирая содержимое своей шкатулки с драгоценностями, я вдруг обнаружила тот самый неоправленный бриллиант, который Чарли вручил мне в знак нашей помолвки… Я и забыла о нем с того вечера на Рождество, когда мы с Чарли впервые поссорились всерьез. Из этого камня мог получиться отличный, элегантный подарок, и я отдала его тому ювелиру, у кого Чарли его купил, чтобы он вставил его в платиновый мужской перстень.

Род был в невероятном восторге от моего подарка, однако через неделю он вдруг появился у меня вконец разъяренный:

— Этот бриллиант тебе Чаплин подарил?