Верность такого подхода к киноделу оказалась доказана, притом вполне определенно, в последние годы, то есть в наши дни. Как только роль киностудий начала снижаться, а актеры превратились в продюсеров, Голливуд перестал существовать как всемирная столица кино. Оборвались и многие блистательные карьеры в кинематографе. Актеры, как правило, за исключением очень немногих, неспособны правильно оценивать, что именно они делают лучше всего. Когда они получают автономию и более не находятся под руководством киностудии, то есть коллективного организма, который защищает их творческую деятельность, они очень часто делают неверный выбор, как и что им играть, а потому страдают и сами. Незадолго до моего отъезда в отпуск, который я по контракту могла провести в Европе, Paramount решила отметить заключение нового контракта со мною, устроив грандиозный прием в старом отеле «Ритц» в Нью-Йорке. Это было грандиозное празднество, званый вечер и гала-представление, все было устроено с максимальной щедростью, на какую тогда в своем лучшем проявлении был способен Голливуд. Все еще происходило в стиле той эпохи, когда зарабатывание денег казалось делом неизбежным и неоспоримым, когда даже чистильщики ботинок теоретически могли стать капиталистами на Уолл-стрит, а любой водитель такси в отношении рынка акций давал самые верные советы, гарантировавшие получение целого состояния.

В середине 1920-х годов все и вся было грандиозно, имело колоссальные масштабы. Люди перестали быть наблюдателями какого-то невероятного действа, они уже оказывались не просто зрителями, нет, они сами были этим действом. И я не была исключением из общего правила, о чем свидетельствует повествование о моем приезде в Париж как раз во время этого отпуска. Написанное язвительно и производившее уморительный эффект, оно появилось между тем в журнале Town & Country[211] лишь в ноябре 1950 года. Называлась эта статья «Мои злоключения с Полой», а написал ее Хауэрд Грир[212], кто делал дизайн нарядов для большинства фильмов с моим участием, начиная с картины «Обман». Я могу воздать ему должное, воспроизведя здесь часть этой статьи:

Моя поездка в Европу пришлась на то же время, когда Пола впервые вернулась туда после долгого пребывания в Америке. Я предполагал, что ее возвращение вызовет определенный отклик публики, известный приступ восторга, однако я оказался совершенно неподготовлен к той несусветной шумихе, какая начиналась всякий раз, когда она появлялась на публике. В Париже я остановился в отеле Claridge, а неделей позже в нем появилась Пола. Конечно, я ожидал, что она захочет занять один из люксовых апартаментов, но мне и в голову не могло прийти, что она пожелает расположиться так, чтобы к ее услугам было целое крыло отеля. Ей понадобилось не что-нибудь, а весь третий этаж — его обычно занимает махараджа Ка-пуртхалы со всей своей свитой…[213]Пола, утопавшая в мехах и сверкая драгоценностями, следовала за управляющим отелем, который показывал ей апартаменты. За Полой по комнатам продвигались прислуга, секретарша, сотрудники рекламного отдела из парижского офиса киностудии Famous Players-Lasky, друзья, встретившие ее на вокзале, семь носильщиков с бага- жом… и я. Мы все шли и шли, из одного большого помещения в другое, и я никак не мог понять, кому и зачем понадобится такое огромное жилище. В конце концов мы оказались перед высокими дверьми, которые были заперты. Пола властным жестом указала на их крашенную золотом поверхность и своим глубоким, грудным голосом, от которого дрожат печенки у всех поклонников Голливуда, вопросила: