— Конечно непохожи. Это американцы. Такие, какие есть. Они отличаются от всех прочих, всех, кто живет в других местах на свете. Американцы не будут приспосабливаться к тебе. Это тебе нужно на данный момент приспособиться, приладиться к ним.

Она высоко подняла голову. На ее идеально точеном лице проявилось выражение крайней заинтересованности, причем произошло то, что даже невозможно было себе представить — она стала еще более красивой…

— Ты должна победить свою прирожденную робость, — продолжала я. — Иначе тебя ждет полное фиаско. Будь эпатажной, возмутительно оригинальной, эгоистичной, какой угодно, но только не робкой. И еще, здесь нельзя быть замкнутой, необщительной.

Она удивленно подняла брови:

— Почему нельзя? Вы ведь очень многого добились, а вели себя именно так…

Она была, разумеется, права. Мы взглянули друг на друга и тут же обе расхохотались. Спустя какое-то время я сказала:

— В конечном счете мы сами должны отвечать за свои поступки и поступать так, как считаем нужным, правильным. Когда я только появилась здесь, то думала, что не смогу добиться успеха без Любича, без его советов и режиссерской руки. Но оказалось, что это не так. Добилась сама. Скоро и тебе нужно будет совершить то же самое, притом без Стиллера. И это тоже получится.

Она лишь вздохнула:

— Хорошо бы.

Глава 10

Глава 10

Когда Рудольф Валентино вернулся в Голливуд, чтобы сниматься в фильме «Орел» на киностудии United Artists, большинство его старых друзей были крайне обеспокоены нехарактерным для него (как они считали) депрессивным состоянием. Его брак с Наташей Рамбовой недавно распался, и этот всегда жизнерадостный, обходительный актер начал вести себя как ярый женоненавистник. Он редко появлялся в обществе, предпочитая проводить время в одиночестве или изредка в компании самых близких друзей, а ведь прежде находил большое удовольствие в том, чтобы отметиться во всех злачных местах, и конечно же в сопровождении какой-нибудь писаной красавицы. Валентино без любовных похождений — такого Голливуд даже не мог себе представить…

Рудольф Валентино. Фотография Эдварда Стейхена, 1926

Одной из лучших сводниц в нашем городке была Мэрион Дэвис, и когда Руди обронил при ней словечко, что не прочь познакомиться со мною, этого оказалось достаточным, чтобы побудить ее к действию. Она организовала для нас несколько встреч, причем у себя дома, однако каждый раз я звонила в последний момент, выражая сожаления, что не смогу прийти. Это конечно же лишь усилило любопытство Руди. Он не привык к тому, чтобы женщина отказывалась встретиться с ним. В общем, попытки свести нас превратились во всеобщую потеху, в игру, и все наши друзья с большим удовольствием принялись участвовать в этом развлечении.