Не ощущая более никаких страхов, я улыбнулась, соглашаясь на его предложение, и мы начали танцевать. Вскоре было совершенно неважно, что столько глаз следят за нами… Я вдруг перестала воспринимать себя как одну из гостий на этой вечеринке, я была как бы сама по себе. Превратившись в некую исключительную сущность, я даже не понимала, что я — это я… Я не смотрела на Валентино, потому что поняла, насколько его красота была обманчивой, как и костюм тореадора, который облегал его тело. По мере того как в изысканной четкости танго все больше проявлялся первозданный ритм, позолоченные стены комнаты растворились и я почувствовала, что мы на краю джунглей. Тут я ощутила ужас, когда подлинная чувственность, присущая Валентино, неожиданно проникла в меня и полностью захватила. Дело было не в его физическом совершенстве и не в чарующей манере поведения, а в том, как он двигался! Я оказалась новообращенной, послушницей, которую вел в ритуальном танце некий неотразимый зверь, с мягкостью, свойственной кошачьим… Музыка стихла, и яркий свет в зале снова защитил меня. Я слабо попыталась извиниться и отстранилась от Валентино под тем предлогом, что страшно голодна да и вообще не собираюсь отнимать его у остальных участников вечеринки, однако он не позволил мне этого сделать. Он повел меня к буфетной стойке в саду, и тут я опять поразилась тому, как он двигался. Какая ерунда, сказала я себе, нервно пошутив, что, мол, двуногих пантер не бывает на свете… Я немного поковырялась в еде, хотя только что притворялась, будто очень голодна. Черты его лица были скрыты в полутьме, а звучавший ниоткуда голос манил к себе из-за гипнотического трепета огоньков свечей:

— Когда же я снова увижу вас?

Я как раз незадолго до этого подписала новый контракт, а потому весело ответила:

— На следующей неделе уезжаю в Европу, и до отъезда нет просто ни минуты свободной. Кошмар… Ну, может, после моего возвращения…

Он не успел и слова сказать в ответ, как вмешалась невероятно красивая юная блондинка. Она обратилась к нему, притом с невероятно сильным акцентом:

— Руди, отвези-ка меня, пожалуйста, домой. Прямо сейчас, мне завтра рано вставать.

— Вы уже знакомы? — спросил Валентино. — Пола Негри — Вильма Банки[224].

— Я так много слышала о вас, — сказала я с некоторой издевкой и добавила: — Мы трое тут — члены «иностранного легиона». Про нас наверняка могут решить, будто мы разрабатываем зловещий план, как захватить Голливуд…

Я пожелала им доброй ночи, посмотрела вслед: какая потрясающая пара! Вильма была одной из любимых актрис Валентино, и, конечно же, ходили бесконечные слухи, будто у них завязались романтические отношения. Я то надеялась, что слухи эти на чем-то основаны, то возмущенно отвергала их и не могла понять, означает ли это, что я подсознательно испытываю ревность, но все же отбросила такую мысль — это совершенно исключено. Да нет же, я сегодня лишь ощутила мимолетное физическое влечение, просто отреагировала на то, как он вел меня в танце. Впрочем, стоило признать, что ему удалось затронуть во мне нечто глубинное, атавистическое, нечто настолько базовое в моей натуре, что я даже забыла о его существовании — да и знала ли я о его существовании? Но из-за этого вдруг оказались содраны все внешние слои, всё, что составляло внешнюю оболочку моей слишком публичной персоны, и теперь всё под этой оболочкой стало обнаженным. Можете считать это фатализмом, но в момент нашей первой встречи я сразу поняла: этот человек каким-то образом способен либо разрушить мою жизнь, либо необратимо изменить ее. Но мне это было безразлично: я встретила мужчину, кто считался самым желанным на свете, и я возжелала его. Вот и всё. Все прочее — лишь романтическая ерунда, которая, пожалуй, возникла из-за неопределенного завершения нашей первой встречи. Но если уж из-за этого мужчины меня захватили романтические фантазии, то разве мне не повезло, что я должна уехать за границу? Там я стану опять самой собой, превратившись в ту, кем хотела оставаться — Полой Негри, известной во всем мире кинозвездой. А к тому времени, когда я вернусь домой, наша встреча уже забудется. Все же Голливуд — не такой маленький город, чтобы нельзя избежать встреч с теми, с кем не хочешь встречаться.