Весь следующий месяц мои выступления в «Колизее» оказались триумфальными, все билеты были раскуплены, и люди часами стояли в очередях в надежде купить незарезервированные места на галерку или хотя бы стоячие места. Когда мы затем отправились в турне, повсюду повторялось то же самое. Во время выступления в Бирмингеме я получила предложение от компании RKO-Pathé[296]вернуться в Голливуд, чтобы сняться в моем первом звуковом фильме. Сама мысль об этом испугала бы меня, если бы не тот прием, какой оказывали мне английские зрители на театральной сцене.

Это придавало мне бо́льшую уверенность, а также означало, что мой акцент не создавал трудностей в восприятии текста.

Надо было подумать обо всем, учитывая наши с Гленом отношения. Я не стала бы соглашаться на это предложение, не посоветовавшись с ним. Если бы он не захотел, чтобы я уезжала, то подождала бы, пока не представится возможность сняться в звуковом фильме в Европе. Когда я задала ему этот вопрос, он ответил: «Конечно соглашайся. Голливуд — самый важный центр для кино. Если уж решилась нырять, лучше всего там, где вода самая глубокая». Мне стоило знать наперед, что именно такой и будет его реакция на мой вопрос. Это так характерно для него. Он не верил в полумеры ни для себя, ни для меня, ни для нас обоих. В Париже меня ожидал потенциальный покупатель замка. Мне также нужно было приехать туда, чтобы возобновить дело о расторжении брака, и Глен договорился, чтобы частный самолет доставил меня во Францию, перелетев через Ла-Манш. Это был мой первый полет на самолете, и он надеялся, что я смогу понять, почему он сам в таком восторге от авиации. Что ж, это оказалось интересным, но я вовсе не заболела авиацией, лишь предчувствуя недоброе от этого его увлечения.

Замок продали с большим убытком, однако я была очень рада, что отпали затраты, связанные с его содержанием. Я купила для мамы виллу в Сен-Жан-Кап-Ферра на Ривьере и попросила Гулевича составить ей компанию. Они оба с нетерпением ждали возможности поменять климат: жить на севере Франции было куда труднее, чем на Средиземноморском побережье, да к тому же на юге было куда спокойнее. Я перевезла ту мебель и домашние принадлежности, которые им были нужны, а остальное отдала на хранение на склад.

Из всех своих немалых владений во Франции, движимого и недвижимого имущества, я оставила себе только автомобиль марки Isotta Fraschini, который я купила в Париже еще в 1928 году. Собственно, я выкупила его во время распродажи имущества Валентино. Руди заказал его для себя во время последней поездки в Европу, незадолго до своей смерти.