После первых репетиций все мои страхи испарились.

Я настолько была поглощена решением актерских задач, что совершенно забыла про микрофоны. С моей точки зрения, я попросту снова оказалась на сцене и, может быть, даже слишком увлеклась, не обращая внимания на это довольно хрупкое устройство, висевшее над моей головой подобно дамоклову мечу. Я неосознанно стала форсировать голос, как будто старалась сделать все, чтобы меня было хорошо слышно в задних рядах балкона обычного театрального зала. Но режиссер записи прервал прослушивание и посоветовал: «Не нужно кричать. Лучше говорить нормальным голосом, как при обычном разговоре. Как будто вы что-то рассказываете человеку, стоящему рядом с вами».

Я быстро поняла принцип актерской игры при съемках звукового фильма. Так же как объектив кинокамеры утрирует даже незначительную жестикуляцию, микрофон усиливает все оттенки голоса. Сочетание того и другого лишь требует большего мастерства в игре, поскольку актер больше не зависит от приемов пантомимы для передачи эмоций. Я все же была уверена, что существует какая-то неизвестная мне сложность, оправдывавшая тот страх, с каким все мои коллеги относились к этим тестам.

После завершения первых сеансов записи звукооператоры вышли из будки с радостными улыбками, и все же я понимала, ввиду фатальности своего характера, что буду сомневаться, пока сама не увижу результаты теста на следующее утро. Мое будущее было поставлено на карту, поэтому неудивительно, что всю ночь я промучилась от безвестности и не могла заснуть — пожалуй, это была худшая ночь за всю жизнь. Страхи развеялись уже утром, когда вместе с завтраком мне на подносе подали газеты. Как и большинство людей, имевших в ту пору отношение к кино, я первым делом стала просматривать колонку Луэллы Парсонс и из нее с огромной радостью узнала, что мой тест был великолепным и мне гарантирован долгосрочный контракт. Я так давно отсутствовала в Голливуде, что успела позабыть, с какой изумительной эффективностью Луэлла была способна находить и обнародовать эксклюзивные материалы. Ведь мой случай — это далеко не первый раз, когда она успела опубликовать сведения, полученные из первых рук, даже до того, как о них узнали те, кого это касалось.

В это утро уже у входа в киностудию меня попросили немедленно зайти к начальству. Мой контракт был подготовлен к подписанию, и я молилась, чтобы наконец-то завершилась полоса невезения, так долго не дававшая мне нормально жить и работать.

Я наняла бывшую секретаршу Валентино, Эстель Дик, обратившую на меня всю свою преданность, как это было и в отношении Валентино. Я сняла в Санта-Монике другой роскошный дом на пляже. Всемирный кризис, революционные изменения в технологии кинопроизводства, угрозы миру в Европе, личные трагедии — все это происходило и с нами, и вокруг нас, однако ничто не нарушало безмятежного существования, которое вели обитатели Голливуда. Как прятно было вернуться к экстравагантному стилю жизни прошлых лет. И как же глупо было позволять себе это роскошество, делать себе такую поблажку…