В отсутствие лидера и освободителя Польша в результате потеряет свою свободу. Стоявший тогда на коленях диктатор в нацистской коричневой униформе добьется именно этого. Вот почему он так стремился изобразить свое показное дружеское соболезнование нации, которая оплакивала своего вождя. Под личиной друга он явится с кинжалом, сокрытом под его одеждой, и вонзит его в сердце Польши.

Глава 15

Глава 15

Не могу не отметить, что мой следующий фильм «Москва — Шанхай», в котором Густав Диссль[333] сыграл главную мужскую роль, а Пауль Вегенер[334] выступил в качестве режиссера, получил щедрое финансирование, а постановка в целом осуществлялась с самым тщательным соблюдением всех деталей. Это был мой первый фильм в рамках нового контракта с киностудией УФА. В глазах руководства я теперь была важной особой, впрочем, точнее было бы сказать: стала «товаром широкого потребления»… Несмотря на все бо́льшую враждебность со стороны Англии и Франции по отношению к новой, нацистской, Германии, «Мазурка» побила рекорды посещаемости и в парижском кинотеатре Élysées на Елисейских Полях, и в лондонском Criterion на площади Пикадилли: показы фильма неоднократно продлевались, и кинотеатры демонстрировали его более полугода. Такое случалось крайне редко, чтобы фильм стал достижением киноискусства и одновременно принес грандиозный кассовый успех.

Из всех картин, выпущенных за годы существования Третьего рейха, именно «Мазурка» дала максимальные доходы как в Германии, так и за рубежом.

Из-за рубежа в Германию стали поступать крупные суммы валюты, которые давала демонстрация фильма, и это в результате сработало против моих профессиональных интересов. Дело в том, что Голливуд наконец-то обратил внимание на то, что я вновь стала играть важную роль в международном кинематографе. Поэтому Луис Б. Мейер и Ирвинг Тальберг, руководители кинокомпании Metro Goldwyn Mayer, захотели дать мне главную роль в экранизации романа «Земля» Пёрл С. Бак[335], которая несколько позже, в 1938 году, стала лауреатом Нобелевской премии по литературе. Их представители приехали в Берлин, чтобы провести переговоры с УФА и получить от киностудии разрешение на съемки в США. Я была несказанно рада, что смогу вернуться в Америку. Все вроде бы складывалось так, что немцы должны были разрешить мне сниматься в таком важном фильме: ведь тогда моя ценность для них только возросла бы. Однако они отказались меня отпустить! Их позиция была проста: пока я оставалась принадлежавшей им высокодоходной собственностью, никому больше нельзя было пользоваться моими услугами…