В процессе работы над этим фильмом я решила снять большую виллу на озере Николасзее в надежде, что если проживать подальше от центра города, на полпути в Потсдам, это будет хорошим извинением, чтобы отказываться от посещения некоторых официальных мероприятий, а приглашали на них порой чуть ли не в приказном порядке.

Паола Лёбель все это время оставалась в Берлине, чтобы по-прежнему работать у меня. Ее жизнь, однако, становилась все более трудной, и я пригласила ее к себе на виллу. Когда съемки «Мадам Бовари» были завершены, я принялась строить свои обычные планы насчет того, как бы мне вернуться на Ривьеру. На этот раз Паола, наконец, рассказала мне, что, когда я уезжала из Германии, ее жизнь становилась на самом деле не просто трудной, но опасной для жизни…

Пола Негри в фильме «Мадам Бовари», 1937

— Почему же ты раньше ничего об этом не говорила? — воскликнула я.

Она робко пожала плечами:

— Вы так много для меня делаете. Вот и не хотела вас беспокоить.

— Хорошо, а что насчет этой выездной визы, которую я для тебя сделала? Она еще действительна? — спросила я.

Паола кивнула, и тогда я сказала:

— Вот и прекрасно. Поедешь со мной на Кап-Ферра, будешь жить с моей мамой, пока тут все не придет в норму.

Она покачала головой и гордо заявила:

— Нет-нет. Это уже благотворительность в чистом виде.

У меня идея получше. Мой брат живет в Голландии, у него там все в порядке. Он пригласил меня пожить у него и поможет мне найти там работу.

Уговаривать было бесполезно. Разумеется, она решила, как поступить, еще до разговора со мною. Я купила ей билет в вагон первого класса, там она будет одна в купе, и никто ей не помешает. Пока мы ехали на вокзал, я заставила ее взять конверт, в котором был чек моего банка в Цюрихе, выписанный на ее имя на сумму в двадцать тысяч швейцарских франков. Она попыталась вернуть конверт со словами:

— Мне это не понадобится. Мой брат…

Но теперь настал мой черед заупрямиться и настоять на своем.

— Я не сомневаюсь, что твой брат сможет позаботиться о тебе, — перебила ее я. — Но поверь мне, приехать с какими-то деньгами в собственном кармане — это очень хорошо на всех подействует…

Мы попрощались со словами признательности друг другу, пообещали, что будем переписываться. Впрочем, хотя Паола как секретарша очень аккуратно вела мою переписку, писала она мне мало и редко. Я лишь получила от нее письмо в начале 1938 года, в котором она сообщала, что брат переводит свой бизнес в Англию и она переедет туда вместе с ним. В конце 1938 года я узнала, что у них там все устроилось как нельзя лучше. Паола была счастлива и ощущала себя в безопасности, живя среди англичан, а впоследствии я больше ничего о ней не узнала.