— Казимир запретил говорить тебе об этом. Он не хотел огорчать тебя в разгар работы над фильмом.

Тут она заплакала:

— Ты же знаешь, как много для него значила твоя карьера актрисы. Он, можно сказать, жил ради этого.

И всего через несколько дней после моего приезда он умер — наш лучший друг, наша опора и защита.

Снова у меня начали скапливаться неоплаченные счета. Неужели это никогда не кончится?! Деньги были потрачены на похороны Казимира и на связанные с его болезнью медицинские расходы, на содержание виллы. Деньги уходили во все стороны и ниоткуда не приходили… Моя единственная надежда была на «Мазурку». Если фильм будет хорошо принят, пройдет в прокате так, как я надеялась, тогда появятся новые предложения, будет новая работа и достаточный доход, чтобы мы смогли вновь вздохнуть с облегчением.

Когда фильм вышел в прокат, пресса единодушно объявила мою актерскую работу лучшей за всю карьеру в кино, а также назвала «Мазурку» лучшим звуковым фильмом, какой был снят в Германии. По всей Европе быстро разнеслась весть об исключительно высоком качестве этого фильма, дошла она и до Америки. К сожалению для меня, фильм оценивали так высоко, что компания Warner Bros. купила все американские права на него в качестве возможного сюжета для своей кинозвезды Кэй Фрэнсис[330]. Это означало, что фильм с таким же сюжетом, сделанный Форстом и Негри, никогда не появится на экранах американских кинотеатров и что мне из Голливуда не будут делать никаких предложений сниматься в новых фильмах. (Могу лишь добавить в скобках, что наш фильм имел триумфальный успех во всем мире, а вот картина на тот же сюжет, снятая Warner Bros., оказалась совершенно провальной.) Мои финансовые проблемы все больше усугублялись, а из Калифорнии не поступало никаких сигналов, не было даже признаков интереса к сотрудничеству со мною. В конце концов киностудия УФА предложила мне контракт с великолепными условиями, и так как иных вариантов у меня не было, я подписала его. По этому контракту мне платили 175 тысяч марок за каждый фильм, причем половина этой суммы в швейцарских франках направлялась на мой счет в швейцарском банке.

Я вернулась в Берлин той же осенью, чтобы подготовиться к первому за столько лет фильму на УФА, он назывался «Москва — Шанхай». За время моего отсутствия откуда-то возник и всюду распространился слух, будто я нахожусь под особым покровительством самого фюрера, и все вдруг начали относиться ко мне с повышенным вниманием и уважением.

Самые простые мои пожелания исполнялись со скоростью, достойной королевского приказа… Я сама реагировала на этот слух с переменным настроением: то невероятно веселилась по этому поводу, то ужасалась…