И вот спустя сорок лет, когда я оказалась в кабинете нашего великого нейрохирурга, он, уже немолодой человек, тут же вспомнил имя испанского коллеги, побывавшего на его операциях, а потом многие годы сотрудничавшего с российскими специалистами.
– Так вы знали Сиксто Обрадора? – обрадовался он.
– Да, это я привела его к вам в приемную в 1966 году. Я тогда работала переводчицей. А моя испанская мама была первой любовью Сиксто. Он и помог ей вернуться в Испанию.
Вспомнили прошлое. Вернулись к настоящему. Александр Николаевич объяснил мне, что невозможно в реанимации института так долго держать инсультников. Каждый день делаются операции на мозге, жизнь многих молодых людей висит на волоске. Но Александр Николаевич нашел выход. Карякина перевезли в реанимацию Отделения неврологии 31-й (лужковской) больницы.
Сегодня, когда уже нет Евгения Максимовича, я чувствую огромную вину перед ним – так и не поблагодарила его за помощь. Впрочем, не совсем так. Вот несколько строк из моего электронного письма к нему от 20 марта 2007 года: «…прочла Вашу последнюю книгу. Признаюсь, вступала с некоторой опаской на минное поле этой политической книги. Говорю абсолютно честно: книга замечательная. Это не просто Ваша политическая биография. Это политическая хроника России в один из самых сложных, смутных периодов ее современной истории. Поразило и обрадовало, как достойно Вы оцениваете своих коллег и оппонентов. Всегда на первом месте – профессионализм и порядочность. Я бы назвала эту книгу еще и благородной: имен врагов не называть, но твердости своих взглядов и намерений – не скрывать.
И спасибо Вам за все Ваши добрые дела. Никогда на забуду, как позвонили мне в 1988 году, когда лежала я одна, загипсованная, после тяжелой автомобильной аварии, как помогли Вы Юре Карякину после операции на сердце в клинике Кельна.
Дорогой Евгений Максимович, берегите себя. Конечно с Вами рядом Ира, врач и Вы сам, человек цивилизованный, а не какой-нибудь дремучий русский медведь. И все-таки… берегите себя. С любовью и уважением. Ира»
Как Карякин просился в Ватикан
Как Карякин просился в Ватикан
В 1996 году Ельцина с трудом избрали президентом России на второй срок. И он все больше напоминал большую чугунную бабу, которая стоит посреди корабля, кренящегося то в одну, то в другую сторону. Наступали неопределенные, темные времена. И совершалось вовсе не то, о чем мечталось шестидесятникам, которые рванулись в политику в годы перестройки, полагая, что открылись реальные возможности изменить власть и влиять на нее в сторону «разумного, вечного». И с демократией, и с рынком в России все пошло как-то наперекосяк. «Крепкие хозяйственники» из коммунистов и молодые комсомольские лидеры воспользовались приватизацией, плоды которой оказались в руках узкого круга людей. Из них и вышли олигархи, стремившиеся соединить экономическую власть с политической. Ельцин, динамичный лидер демократической революции начала девяностых, все больше болел, его участие в политике ослабло.