Лаура действительно была хороша собой. Обаятельная, открытая, улыбчивая, с прекрасным чувством юмора. Верная в дружбе и всегда готовая помочь. Помню, пришли мы с ней к Оксане в больницу, у той случился прозопарез лицевого нерва. Прекрасное лицо моей подруги было страшно перекошено. Лаура, увидев это, разрыдалась, не могла сдержать эмоций, так что пришлось успокаивать не больную, а ее.

И так же трудно было порой удержать ее от резких политических высказываний, даже на банкетах. Она ненавидела Сталина, по указке которого расстреляли ее родителей. Ей было семь лет, когда она осталась сиротой и ее забрала в свою семью сестра отца – Надежда Харадзе, прекрасная оперная певица, жена известного в Тбилиси дирижера Димитриади. Так что Лаура выросла в музыкальной семье и сама была очень одаренна.

Была у нас с ней общая страсть – автомобиль. Когда она садилась за руль своего «запорожца» и лихо гоняла по городу, трудно было поверить, что это жена академика. Как-то мы ехали с ней на моем жигуленке, и вдруг отказали дворники: стекло грязное, почти ничего не видно, а я не останавливаюсь, осталось чуть-чуть. Вдруг она со своего места (рядом с водителем) резко жмет на тормоз, молча выходит и своим шарфом чистит окно.

– Ира, так ездить нельзя. Мы что, самоубийцы? – Она была права. Но каков характер!

У Лауры тоже был врожденный порок сердца, но она всегда жила и делала всё с полной отдачей. Поехала в шестидесятые годы с Женей в Египет, куда его направили корреспондентом. Несмотря на запрет врачей, после возвращения из Египта родила второго ребенка – дочку Нану. Принимала друзей Евгения Максимовича в любое время дня и ночи. Дом Примаковых был одним из самых гостеприимных в Москве.

И смерть ее была такой же внезапной, как и смерть сына. Они спускались с Женей в лифте, и она вдруг стала оседать: «Женя, я умираю». И умерла.

Наш спаситель

Наш спаситель

Евгений Максимович стал и для меня, и для Карякина спасителем. В марте 1988 года я попала в серьезную автомобильную аварию. На практически пустом Можайском шоссе, в районе 70-го километра, в теплый мартовский день в мой жигуленок внезапно со встречной полосы врезался «запорожец», ударил практически в лоб. «Это конец!» – только и успела подумать я. Оказалась под грудой железа: на ногах лежал мотор и раскуроченный передок моей машины и смятый багажник врезавшегося в меня «запорожца». За рулем его был заснувший за рулем вдребезги пьяный здоровый детина, секретарь Рузского райкома комсомола. Кстати, сам он почти не пострадал, только нос перебил рулем. Пьяным, как известно, везет.