Карякин так об этом вспоминал: «Какие тут „конфликты“ „отцов и детей“? Мы – „старики“ – любовались им, завидовали его „перпетууммобильности“, а он никогда не забывал помянуть добром стариков-шестидесятников. Неожиданно и радостно он и для нас сделался учителем и образцом. Поражала его незамедлительная, мгновенная, безоглядно-бесстрашная и рабоче-деловая реакция на любую ложь и подлость. Сразу бросался, и всегда очертя голову, в самую гущу».

А занимался Щекочихин делами все более серьезными, но с такой легкостью и открытостью, не задумываясь о том, как хоть немного подстраховаться, и ничего не боялся. Главным делом его жизни стали журналистские расследования.

Собственно, уже в «Литературке», где он проработал шестнадцать лет (1980–1996), накопился огромный опыт. Ну а когда перешел в «Новую газету» в 1996-м, стал заместителем главного редактора и редактором Отдела расследований. Теперь главными темами его публикаций стали состояние российской армии, освобождение пленных и заложников в Чечне, коррупция в органах государственной власти. Одновременно он сумел использовать на полную катушку и те возможности, что открылись для него в Думе: он ведь занимал должность заместителя председателя Комитета по безопасности в Госдуме третьего созыва и был членом Комиссии по борьбе с коррупцией в органах государственной власти. Был даже экспертом ООН по вопросам организованной преступности.

Только сейчас понимаешь: буквально сжигал себя. Был абсолютно неподкупным. Стремление было одно: докопаться до истины, отыскать кровопийц-клещей, выколупать, выцарапать их и показать всем на ладошке – как корчатся они на свету, как представляются «божьими коровками» и мечтают снова забраться нам всем под кожу и снова укусить – отравить своим ядом. Как его на все хватало – на книги, на сотни статей, на депутатские запросы во все инстанции, на бесконечные поездки в горячие точки. От той информации, которой он был переполнен, можно было, наверное, сойти с ума. А он никогда не терял присутствия духа и снова и снова ввязывался в борьбу со всеми этими «клещами».

При этом жил Щекоч (так его называли друзья. – И. З.) как гениальный бомж, неустроенный, неухоженный, но на самой вершине духа. Всегда в его маленьком зеленом домике на улице Довженко в Переделкино ютились какие-то хорошие люди, которым он помогал. Он еще их и подкармливал. Сам все время мотался в Москву и по командировкам. Обладал уникальным талантом дружбы, и друзей у него было очень много. На его дни рождения – 9 июня – собиралось не меньше полсотни, а то и больше журналистов, политиков, врачей, учителей и учеников – господи! – да кого только не встретишь на огромной зеленой лужайке перед его домом.