Оба хохотали, и Карякин вспоминал Камила Икрамова, который нередко применял такой прием: «Как все помнят, один древний грек сказал…» А Давыдов с хитрецой на своем голубом (действительно голубом) глазу рассказал, как Губерман выпустил книжку, снабдив каждую главку эпиграфами из Шекспира, Гегеля и т. д., придумав все эти цитаты сам. Какой-то академик страшно обиделся.
Или в начале нулевых стали все почему-то с подачи Ю. М. Лужкова обсуждать проблему Крыма. Карякин с горечью цитирует Достоевского: дескать, Крым извечно был наш. А Давыдов тут же в ответ цитирует Грибоедова: «Времен очаковских и
Или вот еще. Сидят они за столом. Тихо пьют пиво. Карякин: «Юр, а что такое акафист?»
– Ох, Каряка, врасплох застал…
– А еще претендуешь…
– Грешен.
Пауза. Давыдов:
– А ты знаешь, что такое идиот?
– В каком смысле?
– В этимологическом.
Юра чувствует, что погорел. Покорно слушает: «Идиот, к твоему сведению, это – человек вне толпы».
На другой день Карякин нашел: действительно, по-гречески, буквально: ИДИОТ – отдельный, частный человек. Но это же, в сущности, о Христе сказано. Тут же позвонил другу. Тот согласился.
Захожу к ним как-то. Они распивают водочку. Я уже готова протестовать. Но мой протест предупрежден: «Спокойно, Ируха! У нас очень серьезный повод выпить. Пьем за английскую королеву!»
Оказывается, Юрию Владимировичу только что доставили с курьером из посольства Великобритании медаль от Елизаветы II за участие в боевых действиях конвоя на Северном флоте. Выпили, конечно, за нашего героя и за ее величество. А Юра Давыдов прокомментировал: «Ай да королева! Все поняла. Награди она меня в 45-м, уж точно был бы „вещдок“, что я „шпион“, – может, и расстреляли бы. А так только дали срок за связь с англичанами».
Тогда же и рассказал нам, как стали приходить англо-американские конвои с ленд-лизом, с вооружением, с продовольствием. Северный флот встречал эти конвои на подходах уже в норвежских водах и охранял. Ну и конечно, наши офицеры, и Давыдов среди них, встречались с офицерами союзного флота в Морском клубе. Юра даже вспомнил, что однажды кто-то налил по полстакана водки и сказал: «За нашу победу! Мы возьмем Берлин вместе». Выпили за победу. И вдруг один американский или английский младший офицер говорит: «Нет, Берлин будете брать вы». А это еще была середина войны. Все удивились: союзник нам уступает такое? А он объясняет: «Я, мол, в своей семье один, а у вас в семьях полно детей. Вот пускай русские и берут Берлин».
Юрий Давыдов побывал в том бараке, где сидел в 1950–1954 гг. Вятлаг. 1992