В дни путча в августе 1991 года Юра находился в Белом доме, рядом с Ельциным. Выступал перед участниками «живого кольца» в рубке радиостанции «Эхо Москвы». 19 августа на базе закрытой путчистами газеты «Московские новости» вместе с Егором Яковлевым участвовал в создании «Общей газеты».

Страна политизировалась. Карякину, как и другим шестидесятникам, ученым, экономистам, деятелям культуры, казалось, что нужно помочь новой рождавшейся демократической власти в проведении столь необходимых реформ. Это увлечение возможностями реальной политики, реального действия продолжалось довольно долго. Гражданский потенциал Карякина был реализован на съездах народных депутатов, в работе Президентского совета Ельцина, в выступлениях на телевидении, радио и многочисленных встречах с людьми, с читателями. Карякин, по словам Вяч. Вс. Иванова, «стал политиком, потому что был он таким философом, который хотел служить гражданскому обществу. Благодаря своей энергии, воле, уму, он оказался в кругу тех людей, от которых зависело будущее страны»[86].

Ю. Ф. Карякин на Первом съезде народных депутатов. Москва. 1989

Но многие надежды оказались иллюзиями. Демократы сами были во многом виноваты: «далеки были они от народа». И это показали декабрьские 1993 года выборы в новую Государственную думу, на которых они получили меньшинство, зато побеждали коммунисты и сторонники Жириновского, чья безответственная демагогия и политическая клоунада пришлась по душе быстро увеличивавшимся в российском обществе маргинальным слоям, неудавшимся предпринимателям, рабочим, оставшимся без работы и зарплаты, и даже части обедневшей интеллигенции, стремительно опускавшейся на дно. Оглушительный успех Жириновского показал, насколько легко можно мобилизовать в кризисный момент разрушительные дьявольские силы в народе.

В декабре 1993 года, в ночь после парламентских выборов, на которых сторонники Жириновского и Зюганова набрали непомерное для разумного общества число голосов, Карякин с болью и горечью бросает в открытый эфир: «Россия – ты одурела!» Это понимали многие, но сказал он один. Это был страшный диагноз. С того карякинского слова прямой эфир на нашем телевидении вырубили. Навсегда.

В первой половине девяностых годов Карякин принимал участие в работе Президентского совета. Не боялся спорить с Ельциным. В конце декабря 1994 года, после ввода войск в Чечню, решение о котором было принято келейно, даже без уведомления несиловых министров и тем более членов Президентского совета, Карякин обратился к президенту с открытым письмом (оно было опубликовано сначала в журнале в Саранске, потом в журнале «Октябрь»). Там есть такие слова: «Есть и не могут не быть планы Вашего политического убийства (уверен, что у идиотов – и физического), но Вы в обман своих политических убийц, по-моему, все более решительно склоняетесь к плану – САМОУБИЙСТВА. Речь не только и не столько о Вашем САМОУБИЙСТВЕ, к которому Вас подталкивают, – речь о самоубийстве и демократии, и России – вот к чему Вас подталкивают. Вы изменили самому себе, Вы не похожи на самого себя. Осмеливаюсь уверить Вас, что народ российский кормят ложью, а Вас, мягко говоря, дезинформацией. Убедился (и на Вашем, к сожалению, примере), что порвать железную паутину насилия, оказывается, легче, чем тонкую, липкую паутину лжи. Не могу понять, завидую, как Вы все это выдерживаете, – собой распоряжайтесь, как Вам угодно, черт Вас возьми, а страной, народом – не имеете права»[87].