XXXIV

XXXIV

– Лида! – говорю матери за обедом. – Ко мне опять прицепилась «детская болезнь левизны в коммунизме»: сколачиваю общину, чтобы открыть собор Иоанна Предтечи…

– Да ты ещё в школе мечтал стать часовым у этой церкви!

– Ты лучше припомни, что и Чичиков был членом комиссии по строительству храма Христа Спасителя в Москве!.. Богодралы наспех реставрируют здание, хотят сделать историко-краеведческий музей… До революции, представляешь, в соборе хранили греческую рукопись книги «Апостол»! Кажется, одиннадцатый век, если не заблуждаются археологи. Их исследование издано в Санкт-Петербурге в 1886-ом году, том первый. Проверял в Салтыковке, когда недавно ездил. А теперь здесь монтируют сортир!

– Где «здесь»?

– Да в храме, как не понимаешь?! Захожу на днях в собор… Ба! Новый унитаз, новая узкая дверь!.. Рабочие в один голос: «Мы-то что? Делаем как прикажут… Скажут – уберём… Но вообще, конечно, срам, бесстыдство… Можешь? Помоги… Такое выдумали!.. Нужник даже в план реставрации вмазан, хотя испокон веков на Руси сральников в церквях не было!»

Я – опрометью в отдел горисполкома к директору историко-культурного заповедника, доктору наук Элеоноре Яковлевне Умрихиной (разрезы по бокам юбки щелями жабр акулы).

– Это не отхожее место. Это санитарно-гигиенический узел для работников будущего паноптикума! – аннулирует мой протест туалетная леди, поигрывая авторучкой, наподобие лопатки, которую по рекомендации Яхве имел каждый еврей в пустыне для зарывания в песок своих экскрементов.

– Она права, – замечает Лида. – Вон, ты же сам говорил, в Москве, на углу Красной площади, где хорошел Казанский собор, после сноса устроили общественный туалет. И ничего!

– Двинул телеграмму генеральному прокурору с жалобой на Умриху… Включаю тебя в список общины. Не боишься?

– Чего бояться? «Не верь, не бойся, не проси» – кто этому меня со слов Солженицына учил? Не ты ли?

В окно вонзается визг соседки:

– Театр горит! Пожарная машина, шланг!

Мать бросает ложку:

– Это моя жизнь горит!

Пальто на плечи и – в дверь.

Через десять минут возвращается.

Отдышавшись, облегчённо: