– Сделал это, подражая пророку Исайе, который снял с себя вретище и три года бродил нагишом?

– Или, как праведный Серапион, который, повествует «Лавсаик», не только сам слонялся без одежды, почитая себя умершим для мира, но и побуждал других к тому же, смиряя, например, гордыню девственницы: двадцать пять лет сидела в келье, никуда не показываясь, но без трусов и бюстгальтера не хотела прогуляться по городу, сколько Серапион её не уламывал?

– А зачем Дон-Кихот скинул штаны и нимало не медля дважды перекувырнулся в воздухе, выставив при этом напоказ такие вещи?..

– Осёл всю жизнь щеголяет без одежды, но от этого не становится йогом, – подпряглась горбунья.

– Погодите, – сказала хозяйка, – вот у меня сборничек вопросов святого Максима Исповедника, я заложила закладку, слушайте: «…А делатели виноградов на Кармиле суть помыслы, пребывающие на высоте созерцания, возделывающие разум, добивающиеся его совершенного бесстрастия и удаляющие от него, словно крайнюю плоть на детородном члене души, всякие чувственные ощущения, они умозрительным образом производят обрезанием ума, совершенно освобождаясь от привязанности к материальным вещам…»

– Так ты, батюшка, обрезан или нет?

И тут гости онемели, а горбунья… увидела не попа, а бога Шиву, в чём мать родила, с каскадом черепов на шее, всего в пепле, с торчащим фаллосом – олицетворением духовного мужества аскета!

Батюшка, чуя, что в нём проснулась индоевропейская реакция против семитического духа, вытащил и показал…, как на собрании в университете (когда гнали вон) вместо комсомольского билета Новый Завет; и хотя продемонстрировал всего-навсего тот же самый дар благодати, что, задрав тунику, рекламирует «Сатирикон» Петрония, собутыльники вместо того, чтобы оседлать восторг от столь весомого арийского аргумента, не только распустили по городу пикантные подробности его омерзительной выходки, но и реанимировали их теперь, превратив скандалиста в доминантного самца маленькой группы.

– Так что же он всё-таки натворил?

– Вынул и показал… («текст утрачен»).

– Что показал?

– «Детородный член души», абордажный тесак!

XXXVIII

XXXVIII

Над страной раскачивались юбилейные колокола, бурлило Тысячелетие Крещения Руси.

Дьявол прятался за икону. Глава партии и государства понимающе улыбался на приёме в Кремле застенчивому Патриарху.

Пресса нахлобучила монашеский куколь на заголовки статей. Зарубежные гости объедали умиление на официальных торжествах, а я… по дороге в аптеку за валидолом для матери решил на минуту заскочить в общество «Знание», чтобы дать по зубам Мордикову, начинающему лектору по научному атеизму, пуще прочих выступающему против меня в «Победе».