«Эйнштейн на пляже» подвел для меня черту под одиннадцатилетним периодом. Он принес мне признание, которое облегчило поиски работы, но совершенно не изменило мою музыку. Произведения, написанные после «Эйнштейна», стали в моем творчестве новой главой; а тот факт, что некоторые завзятые фанаты разочарованно восприняли мою музыку после «Эйнштейна», скорее объясняется их несбывшимися ожиданиями, чем моей реальной работой. «Эйнштейн» действительно закончился, завершился. Взявшись за «Сатьяграху», я приступил к работе над новым корпусом произведений.
Часть третья
Часть третья
Оперы
Оперы
После «Эйнштейна» довольно быстро появились «Сатьяграха» и «Эхнатон», образовавшие трилогию «опер-портретов». Это портреты людей, которые своими усилиями и самим фактом своего существования изменили мир. Эйнштейн — научный деятель, Ганди — политический, Эхнатон — религиозный деятель: все они преобразили мир, в котором жили, не силой оружия, но влиянием своих идей.
Заказ на «Сатьяграху» поступил в 1978 году от Вилли Хоффмана, директора роттердамского концертного зала «Де Дулен». На деле продюсером был Ханс де Ро, директор Нидерландского оперного театра в Амстердаме. Голландцы предложили не очень большой гонорар, но в конце 70-х водить такси стало настолько небезопасно, что я понял: этот приработок надо бросать как можно скорее. Заказ из Голландии поступил благодаря успеху «Эйнштейна», так что в определенном смысле — вполне буквально — опера меня спасла. Так или иначе, я подвел черту под своими приработками — всеми занятиями и профессиями, которыми добывал деньги с 1957-го после переезда в Нью-Йорк и даже в парижский период в середине 60-х. Жилось мне, в общем и целом, не так чтобы плохо. Я даже считаю, что мне везло.
Примерно в то же время, когда поступил заказ на «Сатьяграху», произошло другое событие, которое впоследствии стало фундаментом определенной финансовой стабильности. У меня была давнишняя приятельница Барбара Роуз, с которой я познакомился летом 1954 года в Париже. Когда в 1958-м я приехал в Нью-Йорк, мы встретились снова, а почти двадцать лет спустя, в 1977-м, она в качестве одного из режиссеров снимала фильм, к которому я писал музыку, — «Полярная звезда» о Марке ди Суверо и его творчестве. Итак, в очередной раз вернувшись в Нью-Йорк, я узнал, что Барбара замужем. Она захотела познакомить меня со своим мужем Джерри Либером.
Джерри мне сразу понравился. Он был родом из Балтимора. Оказалось, что в старших классах мы учились в одной школе — правда, в разное время.