Мы любили ездить на такси в лесопарк Хэмпстед-Хит — он находится неподалеку — и прогуливаться среди цветников. Часто мы заказывали ланч в тамошнем маленьком ресторане, а иногда — в каком-нибудь индийском ресторане около ее дома. Проводили время за разговорами о книгах, театре, опере, политике — обо всем и ни о чем. Когда я навестил ее в 2007-м, вскоре после того, как ее удостоили Нобелевской премии по литературе, она рассказала, как, ни о чем не подозревая, возвращалась днем домой и вдруг обнаружила, что вся улица запружена журналистами и полицией. Подумала, что где-то по соседству произошло ограбление, ей и в голову не приходило, что все эти журналисты явились к ней.

В 80–90-е годы, приезжая в Нью-Йорк, Дорис обычно останавливалась в семейном доме Боба Готтлиба, а потом перебиралась к нам, в жилище моей семьи. Однажды она приехала с вывихнутой лодыжкой, передвигалась еле-еле. Я в то время разрывался между репетициями и студийными записями, каждый день уходил из дома рано утром. Дорис спала на диване в нашей гостиной. Она сказала мне, что спокойно просидит дома весь день, но будет рада, если я дам ей почитать несколько книжек. Я знал, что Дорис славится умением быстро читать и всегда следит за творчеством других писателей, поэтому я оставил ей стопку из десяти-двенадцати книг, не меньше.

Когда в четыре часа дня я вернулся, Дорис сидела и читала газету.

— Ну как, Дорис, все книги осилила?

— О да. Всё прочитала. Очень неплохие вещи попадаются!

Премьера оперы «Назначить посланца на планету 8» состоялась в хьюстонском Большом оперном театре в 1988 году, и во время репетиционного периода Дорис провела в Хьюстоне довольно много времени. Местный торговец «ягуарами» одолжил мне белый кабриолет, и после репетиций мы с Дорис брали на борт как можно больше певцов и отправлялись исследовать местную техасско-мексиканскую кухню. Нас заносило в довольно суровые районы, но, подозреваю, наш «ягуар» служил нам неожиданной защитой. Даже самый глупый турист не стал бы раскатывать по Хьюстону так, как мы. Наверно, нас считали очень умными, или непростыми людьми, или умниками, у которых есть связи среди непростых людей.

В определенный момент репетиций начались настоящие стычки между режиссером и художником. Художником на этой постановке была Эйко Исиока, с которой я работал за несколько лет до этого на фильме Пола Шредера «Мисима». На одной из репетиций я поделился с Дорис опасениями, что эти трения мешают им работать.

Дорис долго молчала, а потом спросила:

— Разве ты не видишь, что происходит?