Я не думаю о музыке, а думаю музыку. Мой мозг мыслит музыкой. Он мыслит музыкой, а не словами. Если бы я мыслил словами, то пытался бы найти музыку, подходящую под эти слова. Но я этого не делаю. При работе со смешанными медиа я должен находить музыку, которая подходит к этому танцу, или к театральному спектаклю, или к этому изображению, или к этим словам. Причем я должен изыскать музыку из самой музыки.

Это можно сделать, как я в конце концов выяснил, только одним способом — работать над этой задачей изнутри вместо попыток проделать это извне. Я должен услышать музыку внутри произведения. Когда я ищу, какой будет эта музыка, я отыскиваю ее, всматриваясь в тему произведения.

Когда меня спрашивают: «Как вы пишете музыку к фильму?» — я отвечаю совершенно искренне: «Всматриваюсь в фильм и записываю музыку нотами». Я не пишу некую музыку, которая подойдет к этому фильму, нет — я пишу музыку, которая и есть этот фильм.

Что касается музыкальных произведений, которые я пишу сейчас, то еще десять лет назад я не смог бы их написать. Не подумайте, будто тогда я не имел для этого музыкальных средств: нет, я просто не обладал способностью вселяться в музыку таким вот образом.

В опере, написанной мной по «Процессу» Кафки, главный герой Йозеф К. приходит в контору к своему адвокату. Дожидается, пока адвокат его примет. Тут же в конторе находится еще один клиент, некто Блок.

K. спрашивает у Блока:

— Как вас зовут?

— Блок. Я коммерсант, — отвечает тот.

— Это ваше настоящее имя? — спрашивает К.

— Да. А почему бы ему не быть настоящим? — отвечает Блок[76].

Блестящий ответ: «А почему бы ему не быть настоящим?»

Так и я могу со всей ответственностью утверждать, что вступил в стадию, когда, сочиняя музыку для какой-то сцены, могу сказать: «А почему бы ей не получиться именно такой?» Это можно сказать, лишь когда ты угнездился в «месте», где ты уверен в своем положении относительно этой сцены. Написав пьесу, я испытываю уверенность в том, что это и есть музыка для данной сцены. Вместо того чтобы спрашивать: «Почему эта музыка звучит здесь?» — я могу сказать: «А почему бы ей тут не звучать?» С этой точки зрения мой мозг является, так сказать, призмой, сквозь которую приходит музыка. Когда я говорю: «Я не думаю о музыке, а думаю музыку», то музыка — это и есть мысль. Музыка — это и есть та модальность, в которой работает мой мозг.