Последнюю, пронизанную неизбывным польским гонором, фразу он пропустил мимо ушей. Чтобы по такому пустяковому поводу союзники решились рассориться с кремлевским балабосом? Как же, ждите! Мессинг попытался привлечь их внимание к суровой реальности.

– Но в таком случае вы развязываете Сталину руки!

– Каким это образом? – засмеялся ротмистр.

Что он мог сказать ему? В чем Мессинг мог убедить этого ослепленного злобой патриота, пусть даже мне еще пару лет назад удалось проведать, что немцы дойдут до Сталинграда и отсюда покатятся на запад. Не пройдет и двух лет, как красные будут поить коней из Вислы.

Предупредить, что Варшава сгорит в огне их бесплодного фантазирования? Разве они поверят? Разве рядовой, тем более еврей, в силах судить о хитроумности высшего польского расчета? Но и оставить их в неведении относительно судьбы Польши ему совесть не позволила. Пусть потом не говорят, что были слепы, что поддались искушению гордыни, что за деревьями не увидали леса.

Мессинг попытался как можно более проникновенно внушить Климецу и Рудницкому:

– Если вы покинете Россию, а Сталин победит немцев – а он победит! – у него не будет никаких обязательств перед Польшей. Наоборот, он сочтет – раз вы бросили союзников, более того, родственников-славян в самый трудный момент, значит, вы являетесь предателями. Значит, с вами нужно обращаться как двурушниками. И в этом его поддержит весь народ, а ведь Польше вечно жить бок о бок с Россией.

Климец, человек опытный, уточнил.

– Пан Мессинг, вы постоянно употребляете «вы», «мы». Проясните позицию, на чьей вы стороне?

– Я на стороне и Польши, и как гражданин Советского Союза, на стороне России.

Его официальное заявление произвело неизгладимое впечатление на соседей.

Наступила пауза, в течение которой только Поплавский сохранял спокойствие – он как штопал свой прохудившийся носок, так и продолжал штопать. Два заклятых патриота попеременно краснели и бледнели, время от времени бросали друг на друга взгляды, наконец молчанка закончилась.

– Пан Мессинг не сочтет, что мы желаем поражения России?

– Ни, панове, мы ж союзники! Поверьте, будущее подскажет – нет отдельной правды для Польши, как нет ее и для России. Истина в согласии, а его мы сможем добиться, только если пройдем с москалями весь этот нелегкий путь. Только тогда они будут считаться с нами. Только тогда они будут вынуждены поделиться с вами властью. Да, ее будет немного, но достаточно для возрождения, особенно если союзники помогут. Если нет, старой Польше каюк!

– Вы полагаете, будет новый раздел?