До сих пор мы с одним из моих ближайших друзей и по службе, и по жизни Александром Пановым сожалеем, что в последний момент сорвалась его поездка к нам в Марокко. Он тогда был нашим послом в Японии. Получил визу, купил авиабилеты, и вдруг в Токио пожаловала ранее незапланированная высокопоставленная делегация из Москвы. Пришлось ему вылет отложить. А уж мы постарались подготовить для него весьма насыщенную программу, учитывающую и его личные интересы. А они у него весьма обширные.

Александр Николаевич, помимо того, что является одним из виднейших наших дипломатов (замминистра иностранных дел, посол в Корее, Японии, Норвегии), еще и крупный ученый: доктор наук, профессор, автор многочисленных монографий, несколько лет был директором Дипломатической академии. А уж сколько у него хобби – не сосчитаешь. Он практически профессиональный фотограф – выставка его фотографий проходила в Музее изобразительных искусств имени Пушкина в Москве, а в Японии выпустили большой альбом с ними и сделали несколько настенных календарей. Большой любитель хорошего вина, и не только как практик, но и теоретик – написал и издал две книги об этом благородном напитке. В зрелые годы встал на горные лыжи и лишь недавно прекратил ими заниматься. А уж какой он заядлый и умелый рыбак! Мы смогли убедиться в этом на личном опыте, когда гостили у него в Норвегии и ловили с катера треску и пикшу. В последние годы у него появилась еще одна «профессия» – киносценариста и кинорежиссера, он отснял три документальных фильма о Японии, которые показывались на нашем телевидении. Ну, а его поездку в Марокко мы тогда перенесли на чуть более поздний срок. Но не состоялась она уже по совсем другой причине, описанием которой я и заканчиваю эту главу.

Где-то в конце 2003 года начали меня беспокоить периодические головокружения и какая-то неустойчивость в ногах. Отправился на прием к местному профессору, весьма опытному неврологу. После внимательного осмотра он неожиданно спросил, как у меня со слухом, не замечал ли признаков его ухудшения. А я действительно левым ухом стал хуже слышать. Отправили меня на компьютерный томограф, а по его показаниям вынесли диагноз: похоже, невринома слухового нерва. На мой недоуменный вопрос – а что это такое? – врач пояснил, что это доброкачественная опухоль, непосредственной опасности для жизни не представляет, но специальное лечение потребуется. К сожалению, в Марокко это сделать не представляется возможным. И лучше бы с этим делом не тянуть.

Предполагалось, что я окончательно покину Рабат где-то в феврале-марте будущего года. Но возникшие обстоятельства вынудили меня обратиться в Центр за разрешением уехать пораньше. Получив согласие, я быстренько провел все положенные прощальные мероприятия и вернулся в Москву.