Спустя какое-то время был назначен день больших разборок. Такого раньше не было. Но кто-то, видимо, из нашего «штаба» — секретариата, по обязанности следившего за результатами работы каждого сотрудника, доложил главному редактору о четырех корреспондентах-«разгильдяях». Очень мало командировок, почти нет опубликованных строк, нет материалов и в папках запаса отделов… Что будем делать?

Главный внимательно выслушал четырех начальников — трех заведующих и одного редактора отдела. Трое из них, в том числе член редколлегии, постарались вывалить на своих подчиненных кучу обвинений, и пусть шесть фамилий этих трех не сработавшихся пар останутся тайной для истории. Только Юра Лепский, тогда заведующий отделом комсомольской жизни, очень достойно охарактеризовал свою сотрудницу Ноэми Рожнову — Наю, как мы ее до сих пор называем, и высказал свое мнение о причинах ее временных неуспехов.

Селезнёв разобрался не только с «разгильдяями». Ну, кого-то из них он, конечно, понизил в должности, кого-то предупредил о неполном соответствии, и это возымело действие. У третьего так и осталась «легкость в мыслях необыкновенная», да и Бог с ним. А вот о Нае Рожновой особый разговор.

С наступлением «демократических» времен муж Наи Георгий Рожнов стал со своими разоблачительными материалами одним из самых востребованных авторов журнала «Огонек», а она улетела на Камчатку и стала там организовывать новую прессу. Работала с огромным удовольствием. Когда мы приезжаем в гости к Нае на подмосковную дачу, она рассказывает нам о Петропавловске-Камчатском, где нашла себя.

Ко всем обличителям с того дня наш главный редактор стал относиться с определенной прохладцей, а вот перед Юрой Лепским, защитником угнетенных, открылись радужные перспективы. Всё-таки никогда Селезнёв не изменял себе социалисту. Как и хорошим людям — не изменял.

Вспоминает Валерий Симонов, тоже один из главных редакторов «Комсомолки», а ныне главный редактор газеты «Труд»:

— У каждого была встреча, определившая судьбу. Для меня такой стала встреча с Селезнёвым — Человеком, Бравшим Меня на Работу. Именно так, все слова с большой буквы…

Начальную журналистскую школу я проходил в читинской молодежке. Надо ли говорить, что мечтал о «Комсомолке» — по-моему, тогда все молодые да ранние стремились попасть в ту газету. Даже сны такие снились дерзкие, нахальные: то стометровку за 10 секунд бегу, то в «Комсомолку» зовут. Но чудеса чудесами, а нужно было публиковаться, пытаться удивить избалованную доморощенными талантами корсеть. Из кожи лезть, чтобы тебя просто заметили. Вот я и лез, пока в августе 1981-го не получил вызов на стажировку.