.. Ваххабиты дошли до неслыханного зверства… После того как они сожгли могилу Аббасидов [‘Аббасидов], они перерезали всех жителей, не обращая внимание ни на… детей, ни на стариков.

…Мы просим Лигу Наций положить конец этим преступлениям и принять, как можно скоро, строгие меры против столь диких поступков, от которых содрагается человечество и цивилизация.

10 сентября 1924 г.» (228).

В ноте Хабибу Лутфалле (от 13.11.1924), посланнику Хашимитского Арабского Королевства в Москве (вручил верительные грамоты 4 октября 1924 г.), Георгий Васильевич Чичерин (1872–1936) отмечал: «Я внимательно слежу за развитием событий [в Хиджазе], и…меня очень порадовала бы возможность восстановления в скором времени порядка в Геджазе [Хиджазе], пострадавшего от военных действий последнего времени» (229).

Коминтерн, кстати, в отличие от Наркоминдела СССР, сразу же квалифицировал действия Ибн Са’уда как национально-освободительные. Члены Исполкома Коминтерна отзывались об Ибн Са’уде, как о «лидере крупного национального движения в Аравии». Высказывались в том плане, что победа возглавленного им движения «подстегнет мусульман на революционные выступления против британского империализма на территории вплоть до Индии»; подтолкнет «широкие трудящиеся массы к великой революции на Востоке» (230).

Ибн Са’уд, которого при взятии Та’ифа ваххабитами в городе не было, выразил сожаление в связи со всем происшедшим при переходе Та’ифа в руки ваххабитов. Сделал это прилюдно. Заявил жителям Та’ифа, что берет их под свою личную защиту. Днями позже издал указ о недопущении жестокостей во время занятия Хиджаза. И купировал, можно сказать, развернутую королем Хусейном агитационную кампанию по формированию негативного по отношению к нему общественного мнения в мире.

В складывавшейся ситуации, в атмосфере всеобщего страха и даже оцепинения жителей Хиджаза от надвигавшейся на них рати ихванов-ваххабитов, шариф Хусейн обратился за помощью к англичанам — призвал их направить в Хиджаз войска. Но британцы заняли позицию нейтралитета. Известили только Ибн Са’уда телеграммой, чтобы он не покушался на жизни паломников из земель, подмандатных Англии, и на свободу доступа мусульман к исламским святыням. В телеграмме не было ни слова ни о короле Хусейне, ни о его правах в Хиджазе. Внимательно ознакомившись с текстом этой телеграммы, Ибн Са’уд заключил, что англичане бросили своего союзника на произвол судьбы.

В «аравийском досье» Архива внешней политики Российской Федерации имеется один интересный документ — попавшее в руки советских дипломатов донесение турецкого разведчика. Выполняя (под видом путешественника) разведмиссию в Северной Аравиии во время начавшейся военной кампании Ибн Са’уда против Хиджаза, он дает следующую характеристику правителю Хашимитского Королевства и его сыновьям. «Король Хусейн, — пишет он, — владеет большой территорией, но бездоходной и неплодородной… Он — человек ученый, знает несколько языков… У него четверо сыновей: Файсал, ‘Абдалла, ‘Али и Зайд. 35-летний Файсал получил образование в военном училище в Константинополе. Хорошо говорит по-французски, немного по-английски и отлично по-турецки. Служил командиром дивизии, выступил против турок, недолгое время властвовал в Сирии, бежал оттуда в Лондон и вскоре англичанане посадили его на трон в Багдаде. Доверие населения обрести не смог, и держится у власти только благодаря английской поддержке. 38-летний ‘Абдалла тоже получил образование в Константинополе, и, подобно отцу и брату, является человеком способным и храбрам, но корыстолюбивым» (231).