В ответном письме наркоминделу Ибн Са’уд «выражал удовлетворение по поводу дружеских отношений, установившихся между двумя правительствами».

СССР, повествует в своем исследовании взаимоотношений Москвы и Эр-Рияда саудовский историк Маджид ат-Турки, «стал первой внешней по отношению к региону страной, заявившей о том, что, „руководствуясь правом самоопределения народов“, она стремится к установлению нормальных дипломатических отношений с правительством короля ‘Абд ал-‘Азиза» (267). Для короля Ибн Са’уда, подчеркивает он, было «важно утвердить независимость созданного им политического образования». Установление дипломатических отношений с СССР Ибн Са’уд «рассматривал как шаг в направлении становления его образования в полноправный субъект международных отношений», стремился тем самым добиться международной политической поддержки.

Рассуждая о тех целях, что преследовала Москва, идя на признание Ибн Са’уда и оформление с ним дипломатических отношений, Ат-Турки приводит мнение на этот счет Салаха ад-Дина ал-Мухтара, которого он называет автором-составителем «официальной национальной истории». «Видимо, — цитирует он его слова, — целью действий большевиков было стремление поднять восстание народов против франко-британского присутствия в регионе и добиться расположения арабских лидеров того времени. Король ‘Абд ал-‘Азиз являлся одним из наиболее ярких среди них» (268). Новое государство, основанное Ибн Са’удом, замечает он, представляло интерес для Москвы «еще и потому, что оно занимало особое место в исламском мире в силу того, что на его территории располагаются мусульманские святыни».

Записки и инструкции Г. Чичерина, адресованные К. Хакимову по вопросам перспектив развития отношейний короля Ибн Са’уда с Москвой и Лондоном, свидетельствуют, что он внимательно наблюдал за деятельностью короля Ибн Са’уда и политическими процессами на Аравийском полуострове. Наркоминдел не исключал, что, признав в изменившейся обстановке в Верхней Аравии ‘Абд ал-‘Азиза королем Хиджаза, англичане в то же самое время «могли вести против него всяческие подкопы, — как он выражается. — И стремиться урезать его силу и экспансию, в том числе путем тайного или открытого натравливания на него шейхов аравийских племен». На вероятность именно такого поведения Англии в отношении Ибн Са’уда нарком обращал особое внимание К. Хакимова. При этом подчеркивал, что, «раскрывая ему [Ибн Са’уду] глаза на направленные против него английские интриги», существовала возможность «самим приобрести на него влияние» (269).