Направление нашей делегации в Мекку, резюмировал С. Пастухов, и отрицательная реакция «нашего мусульманства» на созыв Каирского конгресса (13–19 мая 1926 г.) есть свидетельство «дружественного отношения СССР к Ибн Сауду» (280).

Мекканский конгресс открылся 7 июня 1926 г. в 8 часов утра. Обращение к делегатам от имени короля Ибн Са’уда зачитал его первый советник Хафиз Вахба. В этом обращении Ибн Са’уд просил участников конгресса разрешить ему принять на себя заботу по охране священных для мусульман всего мира мест и по урегулированию вопросов, связанных с паломничеством. Информировал делегатов и о предпринятых им усилиях по созданию самостоятельного государства. Акцентировал внимание на двух моментах: 1) на личности бывшего правителя бывшего Хашимитского Королевства Хусейна ибн ‘Али, «превратившегося в агента некоторых иностранных держав», и 2) на «раздробленности мусульман на секты и мазхабы [богословские школы]», что мешает сплочению мусульман и подрывает их единство (281).

Среди постановлений конгресса следует отметить следующие:

— о принятии мер по улучшению санитарного состояния Мекки и Медины;

— об обращении к мусульманам с призывом о пожертвованиях на постройку железной дороги между Джиддой и Меккой;

— об обращении от имени всех мусульман к правительствам Англии и Франции, правившим тогда в ряде земель на Арабском Востоке «на основании мандата Лиги Наций», с требованием о передаче Хиджазской железной дороги, «построенной в свое время на пожертвования мусульман всего мира», в распоряжение правительства Хиджаза и Исполкома Конгресса;

— о выступлении с требованием о возвращении Королевству Хиджаз местностей Акаба и Ма’ан, «всегда входивших в его состав» и «насильственно присоединенных англичанами к Трансиордании»;

— об установлении полной равноправности мусульман всех толков в том, что касается исполнения религиозных обрядов в Священных местах ислама;

— об информировании мусульман во всем мире, что в Хиджазе царят спокойствие и порядок (282).

Проведением в Мекке конгресса мусульман Ибн Са’уду удалось не только помешать планам англичан по избранию халифом египетского короля Фуада, но и укрепить собственный авторитет в арабо-исламском мире, громко заявить о себе на международном уровне. Он был признан Мекканским конгрессом Хранителем Святых мест (под гарантию обеспечения их сохранности и свободного доступа к ним паломников) и провозглашен Хранителем двух Благородных святынь — двух Священных мечетей в Мекке и Мадине (Медине). Тем самым Ибн Са’уд наглядно продемонстрировал всему мировому сообществу, кто является правителем Хиджаза и с кем впредь надлежит иметь дело, связывать свои политические и торгово-коммерческие планы. Мекканский конгресс стал важным шагом на пути к международной лигимитизации созданного им нового государства. «Закончившийся Мекканский конгресс, — писал Георгий Васильевич Чичерин в письме от 16.10.1926 г. советскому полпреду в Турции Якову Захаровичу Сурицу (1882–1952), — в котором участвовала и играла довольно крупную роль делегация ЦДУМ, дал определенно положительные результаты… — привел к дальнейшему упрочению наших отношений с Ибн Саудом» (283).