2.6.1942

Письмо от Ханки, правдивое, без цензуры. Слишком правдивое. Я читаю его без остановки, и мне стыдно, что я мог заполнить пять тетрадей абсолютной ерундой. Здесь два года идиллии, там два года того, что вообще нельзя назвать жизнью. Такого письма достаточно. Я перевел его на французский и показываю французам, которым доверяю, с кратким комментарием.

5.6.1942

Большой шум из-за Ливии, где немцы снова начали наступление, и из-за убийства Гейдриха^{71} в Чехословакии. Великая битва в Харькове закончилась вничью. В Виши правит Лаваль, и процесс в Риоме приказал долго жить.

7.6.1942

Все-таки при Франце Иосифе было «лучче».

8.6.1942

Последняя сенсация: лондонское радио предписывает французскому населению, проживающему на побережье, покинуть зону от севера до Пиренеев. Они громко заявляют, что высадятся там. Французы радуются, все только и говорят об англо-американском десанте, о втором фронте и о том, как будут танцевать с «Томми» 14 июля под звуки «Tipperary»^{72}. А ведь это хорошо срежиссированная комедия, чтобы пощекотать немцев. Да, они высадятся, когда немцев там уже не будет. Ну а чего бы не поиздеваться и не повалять дурака?

9.6.1942

В связи с высадкой англичан у французов, однако, возникает проблема. Куда в таком случае ехать на отдых? Половина Парижа отправляется на лето в Бретань, там больше всего масла, яиц и молока, а англичане начинают совершенно серьезно пугать. У одной из моих сотрудниц, еще вчера заядлой патриотки, то есть она за англичан, особы «верующей», как теперь говорят о людях, слушающих лондонское радио, и «практикующей», то есть у которой радио ловит короткие волны, чуть не случился приступ бешенства. Хорошенькое дело! Она через десять дней собирается в Бретань, justement sur la côte[554], а тут придется менять планы. И все, что она вчера говорила о немцах, поджав губы, сегодня она говорит об англичанах. Ces Anglais — qu’ils nous foutent la paix — au moins pendant la période des vacances[555]. Вторая сенсация: немецкие беженцы в Париже. Говорят, что после бомбардировки Кельна в Париж прибыло большое количество немецких беженцев.

Евреи с сегодняшнего дня носят желтые звезды с черной, стилизованной в форме еврейских букв надписью «JUIF»[556]. Я стараюсь их не замечать, потому что мне стыдно. Но как мало людей понимает, до какой дикости дошли мы, БЕЛЫЕ ЛЮДИ. Мне стыдно за всю расу, замечательную расу, построившую современный мир, придумавшую технику, приручившую природу, победившую столько болезней, зачем? Чтобы в 1942 году принудить собратьев, свой, может быть, самый ценный элемент, свои дрожжи, носить унизительные знаки, как прокаженные в Средние века. Если бы у меня была кожа другого цвета, я бы потерял все уважение к белым. Когда-нибудь, возможно, придется заплатить высокую цену за эти забавы безумцев. Цену нашего существования. Наша техника и наша дикость будут использованы для нашего же уничтожения.