Мы вошли в церковь и сели на скамью. В сопровождении шести министрантов^{89} со свечами вышел для проведения службы священник. Он оглянулся назад, сделал одному из них замечание и стал молиться. Кто-то опоздавший хлопнул дверью. Настоятель повернулся и громко зарычал: Il est vraiment temps de venir[602]. Прочитал Евангелие приказным тоном и начал проповедь. Слов особо не выбирал и сразу перешел к главному: о доносительстве. Немцы проводят сейчас по деревням ревизию лошадей и хороших сразу конфискуют. Это лучшая машина на русском фронте. Местные крестьяне приспособились перед каждой ревизией одалживать у соседей лошадей, признанных непригодными, и представляли их для проверки вместо хороших. Все шло отлично до тех пор, пока кто-то не донес об этом в комендатуру, и сей умный план, столь хитроумный для французов, полетел в тартарары. Священник негодовал: «Это уже не первый раз… это подлость… зависть… низость». Он говорил им о самом сокровенном чувстве, о зависти. Зависть достигает здесь апокалиптических размеров. В данный момент во Франции зависть и низость идут рука об руку и царят во всей стране. Достаточно, чтобы сосед заметил, что кому-то повезло, что у кого-то хорошо идут дела, тут же садится и пишет донос немцам. Сотни пленных, сбежавших из немецкого плена, были немедленно выданы, у десятков тысяч людей возникли разного рода неприятности из-за доносов; аноним в определенной степени является символом нынешней Франции. Это говорит зависть, плод незавершенной революции, плод любой революции. Мы сегодня ведем себя достойно, но стоит ввести у нас «диктатуру пролетариата», и самые большие патриоты начнут писать анонимки в польские комитеты, появятся подлость и низость, которых мы никогда в себе не подозревали. Французы, благодаря Виши и Révolution Nationale[603] Петена, перепутали оккупацию с революцией, комендатуру с комитетами общественного спасения, а любого Militärbefehlshabera[604] с Фукье-Тенвилем^{90}. Поэтому один из букинистов на набережной Сены, когда я из любопытства взял в руки «Пособие по написанию анонимных писем» (есть и такое, разумеется), сказал мне: «Это одно из пособий (manuels), наиболее востребованных в наши дни».

8.9.1942

Погода все время стоит прекрасная, дни проходят быстро. Мы ходим на прогулки, объедаемся ежевикой, которой полно вдоль дорог, под вечер плаваем в реке. Сегодня после обеда мы с Робертом проехали 92 км на велосипедах, а на ужин был жареный гусь. После почти ста километров…