9.9.1942

Светит солнце, на лужайке перед домом играют дети, а маленький Мишель в большой соломенной шляпе залез на корову и объезжает ее. Бася играет с Жан-Клодом в крокет, а Роберт подошел ко мне с газетой и говорит: «Интересная статья. Германское командование говорит, что они никогда не предсказывали взятия Сталинграда». Я улыбаюсь. Не возьмут. Я в этом твердо уверен.

После ужина уберут со стола и все будут играть в настольные игры. А я с типично польской страстью устанавливаю огромные пирамиды из карт, которые маленькая Элизабет с удовольствием будет сбивать.

10.9.1942

Вчера днем мы были в «Ла Бургоньере». Это большая ферма, что-то типа усадьбы (la gentilhommière[605]), которая с давних лет принадлежала семье Роберта. Большой старый трехэтажный дом с башенкой, некогда окруженный рвом, останки которого и по сей день используются в качестве навозохранилища. Общее впечатление удручающее. Видно, что когда-то здесь было очень красиво. Сегодня усадьба продана нуворишу с деньгами и сдана в аренду крестьянину-фермеру, разваливается, гниет в грязи и запустении. Грязь во французской деревне чудовищная. Здесь привыкли брать от земли, зданий и машин всё, не давая ничего взамен. Алчная, грабительская эксплуатация, осуществляемая к тому же при помощи настолько отсталых методов, как в эпоху Капетингов^{91}. У здешних крестьян часто есть автомобили, сельскохозяйственная техника, но все настолько заброшено и неопрятно, что возникает ощущение полного убожества. Такого грязного скота я даже у нас не видел. Франция — образец самого отсталого капитализма, резерват капитализма XIX века, о котором я читал только в истории экономических учений.

Мы ходили вокруг дома, я заглядывал внутрь. Грязь и убожество, электрифицированная пещерность. Роберт ходил, смотрел и объяснял мне, что когда-то здесь было так и так, произошло то-то, а тут висело… и т. д. Он вел себя как турист в гораздо большей степени, чем я. Мне вспомнилось замечательное высказывание Бальзака в «Модесте Миньон»: «…но чтобы скоротать время, они приказали оседлать лошадей, ходивших также в упряжке, и объехали окрестности, о которых они имели такое же смутное представление, как о далеком Китае, потому что Францию хуже всего знают сами французы»^{92}.

Бальзак — писатель почти современный, потому что, помимо небольших социальных сдвигов, СОДЕРЖАНИЕ Франции, которое он понимал лучше, чем любой другой французский писатель, осталось неизменным по сей день.

Ближе к вечеру мы поехали на другую ферму, принадлежащую мадам Базен. Извилистая дорога среди небольших полей, перегороженных горбатыми деревьями. Лина покупала гуся, мы лежали под соломенным стогом на куче измельченной соломы. На небе медленно загорались звезды.