На вокзале Монпарнас мы попрощались с Робертами и остальными членами семьи. В метро толпа и духота, душно и жарко. В нашей комнате беспорядок и жара.

Сегодня я съездил на работу и сразу ощутил беспокойное настроение ожидания. Обещание Лаваля о добровольном выезде 150 000 рабочих в Германию не было выполнено, почти никто не поехал. В связи с этим правительство Виши издало закон о народном труде. Все французы в возрасте от 18 до 50 лет должны работать. Регистрация в мэриях, заводы должны предоставить списки персонала и т. д. — словом, принудительная высылка в Германию под эгидой Лаваля и Петена. Французы расстроены, жалуются, но боятся всего. К тому же вся высылка осуществляется под знаком «смены караула». За трех специалистов, отправленных в Германию, немцы освободят одного пленного. Это называется la relève[613], и выезд в Германию становится патриотическим актом. Pour la France[614]. Но все равно ехать никто не торопится, хотя и ведется большая агитация. После целого дня разговоров, сплетен, on dit[615] я вернулся домой усталый, будто вовсе и не ездил в отпуск. Поэтому ни о чем не думаю.

17.9.1942

Я достал из одного из многочисленных чемоданов «Воспитание чувство» Флобера и читаю. Я читал его ровно три года назад, когда мало знал Францию. Теперь пережевываю. Каждое предложение прибавило в весе, я вижу абсолютно всё. Может, Флобер и был желчным, может, он и перегибал палку, но он великолепен.

25.9.1942

Опять поправка к закону о «народном труде». Паника. Мне плевать. Я продолжаю читать. Мадам Арну не пришла на свидание, и Фредерик привел в комнату, приготовленную для нее, Розанетту. «Около часа ночи ее разбудили сдавленные звуки, и она увидела, что он плачет, уткнувшись в подушку.

— Что с тобой, мой любимый?

— Меня переполняет счастье, — сказал Фредерик. — Я слишком долго жаждал тебя».

Это, наверное, одно из самых впечатляющих окончаний глав во всей мировой литературе. Я нашел обрывки заметок трехлетней давности. 30.9.1939 у меня записано: «Вечером: небо затянулось тучами, а луна похожа на свечу, прикрытую ладонью. Ее не видно, но свет лучится по сторонам. Я вышел на балкон с сигаретой. Теплая ночь, тишина. Внизу под нами пустая улица, и только слышно, как где-то заводится автомобиль. Захрипит и через некоторое время глохнет. Надо мной черный остов дымохода и все небо; в доме напротив кто-то периодически кашляет. У хрипящего автомобиля и кашляющего на чердаке человека есть что-то общее. Автомобиль уехал, кашель прекратился, и опять тишина. Начинается дождь. Фредерик стал любовником мадам Дамрез».