11.9.1942

У мадам Базен было несколько дел в соседском городке Шато-Гонтье, расположенном в 16 милях от Шамбеле. Кроме того, она собиралась навестить кузину, которая живет в приюте для престарелых. Это больная старая дева, отложенная на край семейной тарелки, как косточка из супа. Однако ей удалось спасти кое-что во время семейного погрома и родственного грабежа, и, получив небольшую пенсию, она поселилась в приюте.

Утром за мадам Базен заехал фермер на маленькой двухколесной кариолке. Она и Лина с маленьким Жан-Клодом сидели в середине, прикрыв головы соломенными шляпами и паланкином зонтиков наших бабок. Аллея, затемненная каштанами, усыпанная солнечными пятнами, выглядела как холст Мане и фрагмент из Пруста. Роберт, Бася, я и двое мальчиков ехали на велосипедах. Погода замечательная. День за днем солнечно и почти жарко. Только утром и вечером холодный туман, пахнущий осенью. Дорога красивая, холмистая, как и повсюду. В гору соскакиваем с велосипедов и идем пешком, с горы несемся, как по столу. По длинной аллее платанов, затеняющих дорогу, въезжаем в город. Полдень, жарко. По узким улочкам добираемся в верхнюю часть города и располагаемся в прохладном бистро. У нас с собой холодное мясо, помидоры, хлеб, сыр и яблоки. Просим вино, но вина нет. Это тоже особенность: в самом центре Анжу нет вина. Конечно, все дело в немцах. Роберт безутешен, он не может угостить меня spécialité du pays[606], молодым белым анжуйским вином. Поэтому мы пьем содовую с синтетическим на вкус гренадином. В мрачной комнате бистро прохладно и приятно, и мы нехотя выходим. Жара невыносимая. Садимся в парке, и нам не очень хочется двигаться, но Роберт неистово путешествует по Франции и таскает нас по разным углам, показывая их красоту с энтузиазмом молодого парня. Мы оба любим в нем этот совсем нефранцузский энтузиазм, ум и широту взглядов.

Домики строились здесь на склоне холма, один рядом с другим. Крыша домика, стоящего ниже является огородом для вышестоящего. В огородах остались увядшие остатки овощей, изнуренные жарой настурции и жесткие астры. Все-таки уже осень. Внизу, над рекой, трава пожелтела, и только в небольших палисадниках цветут цветы. Кто-то ходит в голубом переднике и большой шляпе и поливает их. В жаркой тишине слышен шепот воды, льющейся из лейки длинными нитками и растекающейся на листьях. Мечтаю в старости поливать цветы. Сколько здесь тишины! И люди, и природа наделены кротостью и спокойствием милого пенсионера из Галиции; Бася и Лина остаются в парке, мы с Робертом и детьми идем осмотреть церковь. На большой площади стоит несколько больших черных карет. Все тонет в солнечном свете. При виде этих карет я думаю о «Мадам Бовари». Я вижу ее, быстро и боязливо идущую в сторону одной из них, и мне кажется, что за стеклом — очертания человека в темной тужурке.