Светлый фон

И. — очень приятный, и мы встречаемся время от времени. Он был журналистом и много рассказывает об Испании. И когда я слушаю эти истории, то часто спрашиваю себя, кто является народом более европейским. Они или мы? То, что мы делаем после выпитого литра чистой водки, они делают натощак. Инстинкт самоуничтожения совершенно удивительный. Он рассказывает о ночи Святого Иоанна в Барселоне. Это большой праздник. Вечером улицы забиты людьми. На каждой улице выбирают главу праздника. Тот в окружении свиты устраивает по домам сбор старой мебели. Всю собранную мебель сваливают в кучу и с наступлением ночи поджигают. Предвкушение уничтожения. У молодых людей на поясах петарды, и тут начинается настоящее веселье. Пьют вино и взрывают петарды. Жертвами петард становятся убегающие девушки, иногда с ожогами. После полуночи ни одна девушка не смеет показаться на улице, улица принадлежит мужчинам. Взрывают все бóльшие петарды. Воцаряется безумие. Парни носятся, почерневшие и пьяные от вина и запаха пороха. Утром все бегут к морю, где уже полно торговцев мидиями. Все едят горячие мидии и ждут восхода солнца. Как только солнце выныривает из моря, вся толпа сбрасывает одежду и прыгает в воду.

Несмотря на всю красочность и теплоту описаний, создается впечатление внутренней холодности. Похоже, таким образом люди хотят растопить кусок льда, застрявший в их крови. Все это настолько чуждое, что кажется, будто между нами не может быть ничего общего.

И. был знаком с Пассионарией{42}. Простая женщина с удивительной способностью влиять на толпу. У нее есть сын и дочь. Дочь совершенно не в мать, и в доме случались кошмарные скандалы. И. рассказывает, как однажды после одной из многочисленных ссор дочь выбежала из дома и налетела на улице на просящего милостыню ребенка. Ребенок жалуется: «У меня нет матери». «И ты еще жалуешься, сопляк?» — отвечает в сердцах дочь.

Он описывает зловещую роль коммунистов в той ужасной революции, которая переросла в многолетнюю гражданскую войну. «Если бы не коммунисты, республика могла бы победить. Но они начали в Испании создавать Россию».

15.4.1943

История с десятками тысяч польских офицеров, находящихся в русском плену и расстрелянных под Смоленском, просто чудовищна. Немцы обнаружили и открывают все новые массовые захоронения, заполненные до краев трупами наших офицеров. Продолжаются дальнейшие расследования, и немцы даже обещают идентифицировать многочисленные останки и опубликовать списки имен. Первые расследования показали, что этот ужас произошел весной 1941 года. Немцы, конечно, трубят об этом не потому, что это польские офицеры, а в целях антироссийской и антикоммунистической пропаганды. Хотя сообщающие об этом немцы сами сейчас убивают в концлагерях не десятки, а сотни тысяч людей, обнаружение массовых захоронений тем не менее произвело огромное впечатление. Как поляка, меня на каждом шагу спрашивают об этом скептически и недоверчиво настроенные французы. Во Франции не не верят, а не хотят верить, считая это приемом немецкой пропаганды и подкрепляя свое «нежелание верить» утверждением, что немцы сами уничтожили этих людей. На вопросы я отвечаю коротко: «У меня нет никаких объективных причин не верить, что это сделали русские». Я с самого начала был убежден, что это действительно работа ОГПУ. Когда я думаю об этом, у меня возникает ощущение, что в течение нескольких месяцев я ждал подобного coup de théâtre[728]. Я ничуть не удивлен, наоборот, мне кажется, что это вполне нормально как следствие того, что медленно разматывалось на протяжении многих месяцев, как нить того же клубка. Отношение русских к Польше, несмотря на все дипломатические выкрутасы, враждебное. По сей день польское правительство не может решить вопрос о лицах, депортированных в Россию, не может их найти. Убийство тысяч польских офицеров не было бы чем-то исключительным. Наоборот, довольно странно было бы, если бы их не убили. Это уничтожение части польской интеллигенции, о которой России известно, что она никогда не примирится с коммунистической программой. Катынь — просто выполнение одного из пунктов программы, подготовленной для Польши.