12.4.1943
7–10 апреля состоялась встреча Муссолини с Гитлером. Информации мало. Договор о совместной борьбе до окончательной победы. Когда рак на горе свистнет, сказал бы старый Жецкий. На азиатском фронте весенне-оттепельное настроение. Говорят, Муссолини попросил у Гитлера разрешения вывести с востока итальянские дивизии. Он чувствует опасность. От Туниса до Италии не так далеко. Но главное, что эти два шута встретились, что шутовские газеты могли подурачить всех и еще раз подчеркнуть, что первая заповедь пропаганды — относиться ко всем вокруг как к стаду кретинов, которым все нужно объяснять. Они действительно умеют все объяснить. Когда русские окажутся под Берлином, они это тоже объяснят. И мое самое горячее желание — дождаться момента, чтобы увидеть КАК.
Мне хочется перечитать, на этот раз добровольно и не в сокращении, «Небожественную комедию» Красиньского{40}. Мне всегда казалось, что из трех польских «бардов» у него самая светлая голова. Помню, что на устном выпускном экзамене, отвечая на вопрос о Панкратии{41}, я охарактеризовал его как «воплощение дьявола истории». Профессора выглядели изумленными, но я не смог соответствующим образом объяснить свой «тезис». Теперь мне кажется, что все звучало не так уж и глупо.
13.4.1943
Бася лежит с гриппом. Поэтому на рынок пришлось идти мне. Солнечное апрельское утро, холодное и свежее. До нашего двора долетают резкие голоса торговок. Чем меньше товара, тем громче они кричат. В этом отношении политики и торговки ничем не отличаются. Дверь уборной в нашем дворе хлопает постоянно. Хлопанье сливается воедино с цоканьем сабо торговок, входящих и выходящих из нашего подъезда. «Наша» уборная во дворе обслуживает весь участок рынка у нашего входа. Конечно, консьержка получает за это мзду товаром. Ей всегда что-то приносят, дешевле и без очереди. Поэтому она в базарные дни все время крутится около будки, заводя беседы с посетителями уборной. Мужчины не закрывают двери и разговаривают через плечо, с женщинами разговор ведется через дверь. Иногда соберется целая группа, и тогда сыплются шутки в адрес того, кто сидит внутри. Плеск воды, смех и стук сабо.
На рынке движение. Вдоль столов снуют накрашенные бабы, но расстегнутые и нечесаные, или немытые «лучшие дамы», жены чиновников, которые в большом количестве живут рядом. Впрочем, кто в нынешней Франции не является чиновником? Из очередей доносятся звуки свирепых ссор за место, революционные крики по адресу «