6.7.1943

Следствие и расследование будут вести в Гибралтаре. Лучше всего было бы сделать это в Лондоне или в Москве.

Немцы прекрасно проводят время. Немецкая пропаганда сделала из Сикорского почти святого. Храбрый, сильный, способный, антибольшевистский и т. д. Плачут о нем и говорят, как обычно, что «это их не удивило». Это их последнее изобретение. С тех пор как они постоянно получают пинком под зад, ничто их не удивляет. Они всё знают заранее. Только почему-то не умеют извлекать пользу из этих предсказаний. Тунис для «авторитетных и хорошо информированных берлинских кругов тоже не был сюрпризом» и так далее. Ну, хотя бы это придумали. Потому что мы — ничего. Для нас всегда всё сюрприз. Когда нас оставят с носом и продадут, тоже будет сюрприз. В любом случае неприятный. Ведь мы рассчитываем только на приятные сюрпризы. Ради приятных сюрпризов мы готовы пожертвовать не знаю сколькими жизнями и героизмом. Мы всегда ждем чуда. Если бы я был королем (как говорил pontifex economicus maximus Эдвард Липиньский^{66}), я бы издал указ, что отныне жизнь каждого поляка — сокровище и приносить ее в жертву под любым предлогом — преступление. Нам всегда кажется, что в политике вознаграждается лояльность. Чепуха. Теперь я вижу, что если бы мы с самого начала встали на сторону Германии, то сегодня мы были бы в гораздо более сильном положении, чем верные союзники. Даже в отношении русских. Если бы кто-нибудь пришел ко мне сегодня с предложением вступить в подпольную организацию, я бы послал его к чертовой матери. За что бороться? За Польшу? За Польшу, в которой мы ничего не будем решать? Мы склонны всё измерять стандартами «порядочности», лояльности и т. д., а не обычными торговыми стандартами. Размышления об этом часто приводят меня к откровенно кощунственным выводам. Польша засела в нашем мозгу и парализует мышление. Вместо того чтобы быть homo sapiens, мы принадлежим к расе homo polacus, расе, оболваненной родиной, расе кретинов болезненного патриотизма и национализма.

7.7.1943

Вечером в театре «Буфф-Паризьен» на спектакле «Моя кузина из Варшавы» Вернея^{67} с Эльвирой Попеску^{68}. Три акта полного идиотизма. Но пусть бы все это было просто идиотским. Но нет, финал стремится изобразить так называемую борьбу между чувством и долгом, пытаясь быть «психологическим». Сюжет даже описать трудно. В двух словах: Люсьен является женой Буреля, бывшего банкира, уставшего от многолетней профессиональной деятельности. Врач назначает ему курс «литературного» лечения. Сидит этот болван в доме и пишет «роман». Это должно его успокоить. Но присутствие мужа дома мешает отношениям Люсьен с другом семьи Юбером. К тому же Бурель начинает что-то «замечать». И в этот момент к ним приезжает эксцентричная и красивая кузина из Варшавы по имени Соня. Варшава, конечно, где-то далеко, в России. Так вот, Люсьен решает свести ее со своим мужем и таким образом получить свободу в шашнях с Юбером. Но Бурель тоже не дурак. Со своей стороны, и он хочет использовать Соню. Он сводит ее с Юбером, чтобы не делить жену с другом. А Соня «колеблется», не зная, чью сторону принять и т. д.